Элемент власти. Том V

Он посмотрел на стол, а я уже успел зачистить и отправить в свой бесконечно голодный желудок половину блюд. А тут порций было как минимум на троих.

— Какие? — спросил Жан, собрав в волю все остатки своей гордости и королевского величия.

— Я освобождаю тебя, забираю бомбу, ты живёшь как жил, херню творишь как творил. Ведёте свой мир хоть в рай, хоть в ад. Занимаетесь своими, как сказал один мой коллега, смертными вопросами. Ко мне не лезете, моих людей не трогаете и вообще делаете вид, что нас не существует. С архаритами перемирие объявляете. Начинаете готовить общество и империи к отмене рабства. Разрабатываете поправки к законам, отключаете рупор пропаганды дебилизма. Я оставляю у тебя несколько сотен элементалей. Сильных, мощных, способных сравниться с сильнейшими магами архаритов. Они становятся гвардией и стражей твоей и твоих министров. Они — гарантия того, что вы не будете сходить с ума и мешать мне. Нарушите договор со мной — они убьют вас. Ни одна магия, ни одна защита не спасёт. Любой заговор — и они превратятся в палачей. Такие же элементали будут приставлены к императорам.

В общем, вы не трогаете меня. Я не трогаю вас. Моё королевство живёт, как и любое другое. Торгует, где хочет и с кем хочет. Я не влезаю и не подминаю под себя власть. Мне эта грязь осточертела за эти тысячи лет. Как бы ты ни старался, всё равно будут недовольные, будут обвинения и прочее дерьмо…

Мы сосуществуем, растём над собой и не даём этому миру скатиться в адскую пропасть забвения. Если приходят слимы или любое другое вторжение, сражаемся плечом к плечу. Архариты тоже перестанут призывать их, я тебе это гарантирую! Это первый вариант.

Ну и второй вариант…

— Какой?

— Я к чертям собачьим стираю Гизель за пару недель, вывожу отсюда выживших на кораблях или реально привожу архаритских порталистов. Пускай по всему миру начинается беспорядок, империи утопают в крови и воюют друг с другом. Меня это в меньшей степени, но тоже устроит. Потому что всем станет наплевать на мелкое, нищее королевство. Я решу некоторые проблемы и начну создавать всё с нуля. Всю вертикаль власти. Схвачу за императорские бубенцы всех хранителей ключей и гарантирую этому миру будущее. Пусть и кровавой ценой. Всё, время пошло.

Я принялся активно нарезать мясо ножом и отправлять в рот большими кусками. Жан смотрел, как я ем, практически не моргая. Что он там пытался понять, что он хотел увидеть, я не знаю.

— Если ты ждёшь, что я подавлюсь и сдохну, то учти: меня даже смерть не остановит. И это я не образно сейчас говорю. Секреты старения, омоложения, воскрешения — я эти тайны постигал тогда, когда ещё твоих прабабушек и прадедушек у предков в планах не было. Будете молодцы — и я дам вам альтернативу дебильному магическому вампиризму, что вы используете для продления своей жизни. Всё равно эта технология у вас кривая. Вы даже тысячу лет не живёте в итоге.

Что-то такое промелькнуло во взгляде Жана, что я понял: сломался. Поплыл его чёткий взгляд, задрожала губа, изменился голос. Он не был напуганным, как у крысы, как в первые минуты нашей встречи под сводами зала для приёмов. Не был театрально величественным и храбрым, когда я оставил его один на один со своими мыслями и реальностью. Он был слегка дрожащим, отчаявшимся, словно у человека, что рухнул в колодец, покалечился, собрал все силы и волю в кулак, добрался каким-то чудом до самого верха, а там, зацепившись за край, увидел смотрящего на него соседа с топором в руках. Того самого соседа, чьего любимого пса упавший отравил, в чей курятник лису пустил, кому на крыльцо нагадил и много других гадостей наделал. Причём в его же присутствии.

Отчаяние. Осознание. Принятие. Не только его судьба висит на волоске, но и всего Гизеля.

Жан четыре с лишним сотни лет был правителем. Играл свою роль. И теперь ему нужно либо сдохнуть самому и утащить за собой на дно будущее этого островного государства, либо осознать, что он не король, а обычная пешка, и подчиниться. Но подчиниться не как раб, а как правитель, и взять на себя ответственность за всех остальных. Это можно назвать концом его прежней жизни. В любом случае. Он либо отправится в ад, либо примет новую реальность.

— Я не могу… — с трудом заговорил он. — Не могу подвести себя. Своих предков. У меня тоже есть гордость! Тоже есть чувства! Я не согласен с тобой! Не согласен! — прокричал он. — Но я бессилен что-либо сделать… И не могу допустить конца для этого города, этой страны, этого мира. Я признаю поражение. Я согласен…

«Тук-тук-тук».

— Не плачь ты, как баба, — раскачал я его вновь, повернулся к двери и крикнул: — Да, заходите!

В кабинет уже хотел было войти один из трёх стражей, оставшихся у парадных дверей, ведущих во дворец, но рядом оказался Святослав, и гвардеец учтиво пропустил своего господина.

— Ты не поверишь, что я нашёл! Вот, прочти! — протянул он мне бумаги. — Это, можно сказать, возьмёт за яйца практически весь аристократический двор Гизеля!

— Чуть позже. Да и я уже и так это сделал.

— Он чё, плачет? Ты же его не…

— И пальцем не тронул. Хотя нет, раскачивал периодически, но больше не трогал. Что там у тебя? — посмотрел я на гвардейца, терпеливо ожидающего, пока ему дадут слово.

— Министр Мира прибыл для переговоров. Он ожидает у входа во дворец.

— Ну вот видишь, Жан. Не только дебилы в твоём монаршем дворе есть! Да и беспокоятся о тебе. Давай, прекращай реветь. Святослав, можешь развязать этого горемыку?

Я вдохнул полной грудью и сосредоточил ману в своих руках. Резкий хлопок — и энергия разошлась кольцом, стремясь передать новую команду в левитирующие по всему городу сферы.

Раз Гизель готов к переговорам — для призраков объявляется перерыв…

Глава 19

Я наблюдал за тем, как осторожно выходят из зала заседаний члены королевского совета. Все они были тише воды, ниже травы. Лишь изредка бросали на меня косые взгляды, да и то всего на миг.

Сейчас не стоит вопрос, готовы ли они измениться и принять мои требования. Нет, сейчас они проходят шоковую терапию. А то пока сидели на вершине власти, не испытывая достойных вызовов, они медленно деградировали. Их способности затупились, а гибкость исчезла, пока все жили в строго установленных рамках.

Я стал тем самым вызовом, с которым они не справились. И не справятся в ближайшие годы. А скорее, даже столетия. Как бы ни старались.

Я пнул их с вершины древа мирового господства. Падая в пропасть, они зацепились за ветки власти намного ниже и ненадолго зависли там. И сейчас они либо вспомнят себя прошлых, когда для достижения своих целей они беспрерывно адаптировались, изменялись, либо полетят дальше вниз.

Их король уже сделал свой выбор. И сейчас этот же выбор делала его свита. Одного сурового пинка хватило, чтобы запустить процесс эволюции. Меня и самого пинали много раз. Даже в этом мире уже отхватил: то златомордый убьёт меня, заставляя изменить все приоритеты, то старик добьёт деталями разворачивающейся картины мира…

Ну а я поимел действующую вертикаль власти империй. Грубо. Жёстко. Без прелюдий. Они дали мне повод: стали угрозой для моего тыла. А мне такого не надо. Так что здесь и сейчас я показал всем им, что их ждёт, если они не поймут: я не тот, кого стоит провоцировать, переступая красные линии, которые я им обозначил чётко и ясно.