Элементы Узора

Черепа используются также для контроля над духами умерших существ, с целью побудить их свершать или не свершать те или иные деяния.

Из костей человеческого черепа также изготовляют четки для мантра-медитаций.

Рука скелета используется в моей деноминации для определенных благословлений и посвящений.

Разные школы имеют разные подходы к тому, какие именно черепа подходят для изготовления четок для мантра-медитации, капал и прочих целей. Одни деноминации считают, что это должны быть черепа только представителей касты брахманов, другие используют черепа представителей разных каст. Многие направления используют лишь черепа умерших естественной смертью, однако есть и те, в чей канон входит использование черепов убитых существ. Одни считают, что череп обязательно должен быть мужской, другие не придают полу черепа большого значения. Все зависит от особенностей системы доктрин и практик каждой конкретной школы.

Труба из берцовой кости человека. Даже «нечистое» может служить передатчиком учения и помощником в практике садханы. В обыкновенном индуизме человеческая кость считается нечистой субстанцией, дотронуться до нее — значит оскверниться. Чистой костью считается морская раковина, в нее трубят во время религиозных церемоний. Однако учение Бхайрава тантр — монистическое, недуальное. Оно учит тому, что все в мире имеет божественную природу — в том числе и тела мертвецов. Практик нашей марги не оскверняется от прикосновения к кости, но совершенствует себя. Поэтому церемониальная труба из берцовой кости человека — отличный рупор возвещения священной вибрации недвойственного учения Бхайравы и Бхайрави.

Останки умерших напрямую связаны с их бывшими владельцами. Использовать эти вещи в мистико-магической практике без надлежащих знаний, понимания, без достижения необходимого уровня мастерства с помощью предыдущих методов и доктрин — означает навлечь на себя серьезную опасность со стороны духов умерших людей и их кармы. Поэтому вместо капалы и мунды можно использовать заменитель — глиняный сосуд, в который обычно помещают пепел и остатки костей кремированного трупа и отдают родственникам.

СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ МИРОВОСПРИЯТИЯ АСУРА И ЧЕЛОВЕКА

На протяжении жизни я постоянно сталкивался с проблемой сложности взаимопонимания между асурами и людьми. Эти два мира существенно различны, и когда существо одного из этих миров пытается трактовать мотивы поведения существа из другого мира, то очень часто трактовка получается ошибочной. Мотивы и ценности, естественные для человека, неестественны для асура и наоборот. Я многие годы пытался получить опыт человеческого существования, так как будучи окружен людьми, нуждался в таком опыте для использования его с целью увеличения КПД своей школы. Однако все попытки были практически безуспешными и их результаты — блеклыми и поверхностными. Я стал искать факторы, обуславливающие разницу восприятия, и одним из факторов оказалась разница в пропорциях развития чакр (иными словами — их эквивалентов с точки зрения западной науки о физиологии). У асуров доминируют солнечное сплетение и сознание, затем у многих идут две нижайшие чакры и затем — сердечная. У людей же — доминирует сердечная чакра, затем идут две нижайших чакры. Одним из проявления этого является то, что организм человека вырабатывает гораздо больше серотонина, чем организм асура, в котором функцию естественных биостимуляторов гармоничного самоощущения играют адреналиноподобные вещества. То есть человек гармонизируется за счет усиления эмоционального удовольствия, а асур — за счет увеличения количества активно проявляющейся энергии, увеличивающей его интеллектуальные и волевые способности. Это очень разные виды удовольствия — удовольствие от сильных и приятных чувств-эмоций и удовольствие от могущества во внутреннем и во внешнем мирах. Если асур хочет временно оказаться в мире человека, ему необходимо привести к изменению биохимию своего организма.

Получив переживание существования человеческого существа, я могу провести сравнительный анализ некоторых аспектов мировосприятия асура и человека.

Интеллектуальный мир человека очень сильно аффектируется разного сорта эмоциями, поскольку эмоции у него доминируют. У зрелого асура этого не происходит. Надо очень сильно и долго попотеть, чтобы интеллект асура затуманили гнев, страх или радость. Лишь очень мощные факторы способны вызвать в асуре аффектирующие мозг эмоции. Другим фактором, обеспечивающим сознание асура устойчивостью к эмоциональным омрачениям, является бедность эмоциональной жизни асуров. Палитра доступных им эмоциональных ощущений количественно очень скудна, так как органы их эмоционального восприятия очень грубы. Когда я вошел в мир человека, я обрел способность ощущать большое удовольствие от многих вещей моего повседневного мира, которые раньше не представляли для меня никаких интереса и ценностей. В то же время меня отяготили заботы от таких вещей, которые ранее меня никак не удручали. Например, мне стало важным то, кто, что и как эмоционально чувствует по отношению ко мне и моему делу, и важным стало то, что я чувствую по отношению к другим существам и предметам. И также стало важным, что я чувствую от того, что кто-либо чувствует по отношению ко мне и к моим чувствам по отношению к ним. И одни чувства доставляли мне большое удовольствие, а другие — страдания и потому-то и те, и те стали занимать большое место в моей жизни. В этом человеческом эмоциональном море было много сладкого и приятного, и я ощутил, какой пустынно-бедной на радости была моя жизнь раньше. Однако это сопровождалось ощущением того, что увязание в море человеческой жизни — есть некое извращение для асура.

Во-первых, это море очень мелкое в сравнении с глубиной моря асурской жизни. Асур, чтобы быть счастливым, ставит перед собой монументальные, сложнейшие задачи, стремится выйти за точку апогея, проявить что-то «сверх», «супер», нечто гениальное, наисовершенное. Именно решение поставленной перед собой титанической задачи доставляет удовольствие асуру. Человеку же, по большему счету, не нужно свершения чего-то грандиозного для того, чтобы ощутить радость. Его радость — в приятных эмоциях и физических ощущениях, и «раздрочить» таковые можно с помощью вполне мелких средств — общение, комфорт, деликатесы кулинарии, зрелища и прочее. Поэтому масса людей живет жизнью обывателя и с головой увязает в мелочах своего быта, находя это вполне для себя подходящим. Асуру такая мелкая жизнь скучна.

Во-вторых, приобретя радости обилия красок человеческой эмоциональной палитры, асур приобрел бы и обилие не существующих для него ранее проблем. А стоит ли это того? Вряд ли.

Многие люди говорили мне, что мир асуров им не гармоничен и представляется каким-то скудным, суровым, неуютным и голым, этаким остро-металлическим и чужим. Мол, красок в нем мало, а те цвета что есть — слишком резки, сочетания их — гротескны, звуки — то слишком громкие, то вообще едва слышные, мол, обитатели этого мира не имеют душевной теплоты и жестки по отношению друг к другу, а то, что асуры называют ценностями и радостями, выглядит таким пресным и ненужным, что совершенно не понятно, зачем так много трудиться, чтобы заполучить такие плоды. Оно и понятно — мир асуров не расцвечен узорами чувств и ощущений, так как эти чувства и ощущения асуров природно и естественно не занимают. У асуров их мало, а чакра солнечного сплетения и головная чакра — напротив очень продуктивны.

Асуры же свысока смотрят на мир людей. Им кажется, что весь он основан на том, что существа, называемые людьми, то ли предали прекрасные, чистейшей воды бриллианты величественной жизни, обменяв их на стекляшки и рейтузы фальшивых ценностей, то ли люди от рождения мелки и ничтожны, и убожество — естественная атмосфера обитания этой мелюзги. Так вот оба этих мира и не понимают друг друга.

Понятно, что мне мир асуров не кажется неуютным и безрадостным, так как я был рожден в нем. Я восхищаюсь многими его ландшафтами и наслаждаюсь многими его драгоценностями. А мир людей — для меня теснота тюремной камеры и бесплодность унылой пустыни, чьи цвета блеклы и невзрачны. Однако я не маню в асурский мир человеческие существа. Я не призываю их подняться на асурские вершины и обозреть с высоты неохватную ширь — у человеческих существ лишь закружится голова, а панорама предстанет местами зловещей, а местами слишком абстрактной. Простор нашей степи не вызовет в людях счастье свободы, а вызовет лишь приступ агорафобии. Глубины океана покажутся страшной бездной, а огонь, который греет и питает нас, на который мы молимся и жаждем увеличения его температуры — лишь до волдырей опалит им кожу.

Я считаю, что асуры гораздо лучше, чем люди, приспособлены для быстрых вира-путей обожествления, идущих от гневных божеств (исключение — каула марга, она универсальна). Почему? Да потому, что в первую очередь эти пути давались для асуров и развивались асурами. Цель таких путей циклопически огромна и дерзновенна, осуществление ее требует проявления гениальности и профессионального совершенства. Все это больше предназначено для асуров, нежели для людей. Люди вполне удовлетворятся и менее сложными, менее быстрыми и менее опасными путями. В отличие от асуров они не страдают «гигантоманией» и абсолютизмом и менее тянутся к плодам тонких уровней, которые кажутся им «не совсем живыми и сочными».

Приведу примеры разницы в мировосприятии асуров и людей. Начнем с политики. Человек становится диктатором, прежде всего для того, чтобы обеспечить себе доступ к массе приятных чувств и ощущений: роскошь быта, защищенность, самки, почет. Асур становится диктатором, прежде всего для того, чтобы иметь возможность установить в стране порядок, основанный на его политических, экономических, религиозных и эстетических взглядах, которые воспринимаются им как более совершенные в сравнении с идеологией его предшественника. Среди диктаторов-людей я упомяну Самосу, Дювалье, Батисту. Среди диктаторов-асуров я назову Ленина, Гитлера, Хомейни.

Перейдем к науке. Скажем, идет научный симпозиум, на котором спорят два оппонента — асур и человек. Асур слушает критику оппонента с целью либо опровергнуть его воззрения, либо углядеть ошибку в воззрениях своих и усовершенствовать через это свои воззрения, свою работу. Прежде всего, асура интересуют технические, профессиональные детали, и он ожидает от собеседника аналогичных интересов. Ученый-человек, прежде всего, воспринимает критику асура не как критику воззрений оппонента, а как то, что асур критикует самого оппонента, его личность. Это вызывает обиду и желание оскорбить оппонента «в ответ», желание доказать свою состоятельность любой ценой, пусть даже вопреки истине. Человека-ученого не столь интересуют технические, профессиональные детали и нахождение истины и совершенства, сколь интересует поддержание в себе и в других по отношению к себе же ощущения собственной значительности и получение денег за свою работу. Ученый-асур работает, прежде всего, во имя осуществления самой работы, самой технической задачи, а ученый-человек работает во имя обеспечения приятного самоощущения и во имя денежной награды, которая даст комфорт и чувственно-физические удовольствия.