Елена

– Эрос?

– Н-нет, это не одно и то же. Эрос - это больше одушевленное, энергия живого, такое, ещё досексуальное, притяжение живого к живому. Мужское, женское, секс - это уже потом. По крайней мере, я так это понимаю, а я человек неграмотный, может, все и не так.

– Хорошо, и что с ци?

– Да ничего, просто забавно было - водишь у Ленки над животиком, а её разбирает. Я все хотел это - кисоньку - побаловать, но Ленка не дала, побоялась.

Но самое загадочное, что у нас было, я проспал ...>

– Слушай, но ведь это все скорее мистика, чем магия.

– Как посмотреть. Не так и важно. Видишь ли, я ведь говорил - очень часто это дела как бы совсем обыденные. Например, c тетей Надей - ну, выставили мы её, это одно, но ведь она только спустя год, когда уже вся история закончилась, рассказала обо всем маме.

– А что, мама... это...?

– Ну да, она человек совковых понятий на этот счет. Была, по крайней мере. А поскольку капать на мозги все женщины умеют, то для меня существенно было, как она на все взглянет. И взглянула так, что оставляла Ленку ночевать, - уж чего не ожидал, того не ожидал. Или соседка раньше была, умерла уже, пенсионерка, сплетница та еще. Ленка иногда кричала...

– То есть?

– Да то и есть - кричала. Как люди кричат? Между прочим, не особенно в кайф - не в лесу ведь где-нибудь. И вот был у меня магнитофон включен, а там запись - Ленка принесла - с похожей музыкой, женщина стонет, как бы сексуально. Я закрыл все двери и сделал погромче. А Ленка это переорала, и, видимо, в подъезде все равно было слышно. А эта соседка потом позвонила мне, вперила одобряющий взгляд и говорит: "Какой ты молодец!" - я чуть со стыда не сгорел, какое уж там мужское тщеславие. Так вот, эта старуха раз до и раз после выдумывала про меня какие-то совершенно никчемные сплетни будто я там кого-то приводил. Получалось, правда, пальцем в небо, а тут ни единого звука маме, а ведь и выдумывать ничего не надо. И понимаешь, походя заткнуть рот двум старым сплетницам - ей и той же тете Наде - это магия ещё та, не хуже филиппинской какой-нибудь. У Елены вообще дар был заставить работать на себя чужие тени, как это в магии называется. Ей потому и сходило все с рук. Скажем, как-то раз у её сестер на дому мы готовились к зачету. Закрылись в комнате и, конечно, всю ночь - как поизящней выразиться?
– предавались дозволенным радостям. К слову, на следующий день одна из сестер повстречала Эллу В. Та поинтересовалась - а что, мол, Лена заболела? Сестричка с простой души отвечала - да нет, они то есть мы с Ленкой - наверно, ещё придут, всю ночь готовились. Элла В. вытаращила глаза и цинично захохотала. Это-то смешно, конечно, но злополучный зачет я вредной бабе сдал с третьего захода. А Ленка через недельку поехала и потихому списала. Получилось так, что она попользовалась моей удачей, и так у ней получалось со многими и по-разному. Другое дело, что все это попусту, вслепую, - Ленка этим, так назову, обладала, но не владела. Она за всякие пустяки хваталась, за кольцо какое-нибудь серебряное, а все это, разумеется, чепуха - все эти карты, амулеты, заговоры, кошки черные и прочее. А по-настоящему, в чем её главная магия была, - это то, что она создавала волшебную историю, приключение. Скажем, такой маг, как Толкин, это очень похоже описывает. Ты как бы оказываешься в опасном краю, где никогда ничего заранее неизвестно: из лужи может вдруг вылезти водяной - или чудище крокодил, птичка превратиться в Вову Юрасова ну и так далее. Нет правил, нет повторений; всегда надо быть начеку, потому что действительно опасно - до смерти, обоюдно. Мужчины её, понятно, бесились и страдали, но на самом-то деле им это очень нравилось.

– Ты вроде бы чуть раньше говорил про редкое свинство?

– Я и повторю. Верно то, верно и это. Она ведь сама не понимала, что делает.

– Слушай, а как вы расстались?

– Да даже не знаю. Понимаешь, я на каждую встречу шел с чувством, что она последняя - больше ничего не будет. Можно сказать, что вся эта история была сплошным расставанием. Не знаю - когда. Может быть, когда после одной из ссор я привел её к себе, а она заглянула в дневник и прочитала там что-нибудь вроде - "Нет, не она. Ничего не получится." И тут же ногой в сапог, рукой в шубу в рукав - и на улицу. Секундами позже я выбегаю - и ни зги не вижу. Обычно фонари не отключают у нас, а тут не горят. И какая-то беспросветность - хожу, высматриваю, но все как в том львином сне - как парализован, и ничего нельзя сделать.

– Ну хорошо, тогда другое - а сколько времени все это тянулось?

– Где-то полгода.

– Так долго?

– Хм, так было же из-за чего и тянуться, не только расстаться. Не всякой женщине в пять утра будешь за чифиром рассказывать о четырех встречах принца Сидхартхи, а потом посмотришь в глаза и скажешь: "Я хочу тебя" - причем, ей и то интересно, и это. Мы и сами под конец стали понимать, что нам не любовниками надо быть, а как-то по-другому - только не знали - как. А как трогательно она меня ревновала! "С кем ты представлял себя из нашей группы?" - почти по Евангелию - с кем ты прелюбодействовал в душе своей?
– "Вот с этой и этой". "Ну, и с этой, наверное?" - а я действительно почти всю группу примерил - "Да, и с ней тоже." - "И с ней?!. Она же мымра, она же некрасивая!" - "Почему, она интересная." - "Вот гад!" Или пошутить могла: идем по улице, я и вспомню из детской книжки: "Шел Шашка по шошше и шошал шошку" - а в ответ следует: "Шла Ленка по шоссе и сосала Сашкин". И начнет расписывать: тихо едет машина, на капоте Сашка со спущенными штанами, за ним она... Потом, жить не по трафарету - это тоже ведь чего-то стоит. Ну и проникновения у ней были кое-какие, и - Тайна, этого уж не касаюсь. Да и постель - до и после Ленка могла себя безобразно вести, но здесь-то была безупречна. Почти. А у многих женщин наших наоборот - ходят-то вроде гладко, ну, а в постели по-свински, а это показание, между прочим, более надежное.

– Как по-свински?

– А так, низший тип - думает, что если легла и ноги раздвинула, то уже все - она облагодетельствовала. И мужчина обязан стараться - и в постели, и в жизни - отрабатывать, что его к мировому сокровищу допустили.

– Знакомо.

– О чем и речь. Переучить, конечно, можно, но долго, и лучше уж в сторону. Видишь ли, здесь дело даже не в сексе. Главное, человек должен принять вызов своей судьбы, - а этогото все и боятся - и ищут, за кого спрятаться. Вот сейчас американские феминистки у нас толкутся и, конечно, лепят много смехотворного. Но в этом-то они правы - наши женщины слишком зависимы, слишком несамостоятельны, слишком хотят укрытия - на том и попадаются. Пока дело дойдет до мужчины, наша женщина уже сто раз отдалась государству - на простой секс её уже не остается. Это не метафора, кстати, все буквально так. Все эти стереотипы - "хорошо то, плохо это", "в жизни надо так и так" и так далее - это ж не просто так приобретается, - на это тратиться надо - и тратится на это жизненная сила - Эрос. Одна беда поиметь-то её во всех видах поимели, мусором голову забили, но кайфа от этого совершенно нет. Теперь она ждет, что придет мужчина и доставит ей положенное удовольствие, - а мужчине уже просто некуда воткнуться. Ну и что с такой жизни?
– конечно, пьянка. Понимаешь, то, что принято считать общественными установлениями, государством, моралью там - это на самом-то деле такое коллективное совокупление - да ещё с таким размахом и с такими извращениями, что куда там какому-то порновидео - это уже так, манная каша. "Пентхаус" сто тысяч народа не сгонит в бараки, а Адольф Гитлер пожалуйста, хоть сто миллионов. И я не великие новости открываю - на Западе это азбучные вещи для любого психолога или, скажем, антрополога.

– Очень интересно, но ты сильно отвлекся. Как вы все-таки разошлись? Ну, внешне-то хоть как все обстояло?

– Я не выдержал. Если кратко, написал письмо - извинился, что я не Бог, что быть вместе без её участия не получается, слов больше было, но суть такая. Приехал, привез письмо, сказал, что ухожу, поцеловал в губы и уехал. Потом умирал несколько дней - не то, что очень её хотел, а просто плохо было, как вот с водки. Может, и умер, не знаю.

И где-то в это время приснился сон. Будто я стою на маленькой такой планетке, и она начинает сдвигаться с места вверх. А напротив на такой же планетке стоит Ленка и растерянно так смотрит на меня. Над ней такая большая радуга - и эта радуга её за мной не пускает. И мы все дальше расходимся.

И примерно в это же время произошла одна важная вещь. Был, кажется, конец марта, все таяло, в небе стояло солнце, и все сверкало. Конечно, это не мировые линии, а все равно - какой-то отблеск в таких случаях есть. И среди этого сверкания я неожиданно понял, почувствовал, что я свободен: я могу пойти, куда захочу, и делать то, что найду нужным, я могу прямо сейчас повернуть к вокзалу и поехать в Ригу или Хабаровск, а могу, если так решу, сесть в этот мокрый снег и умереть прямо здесь, и только моя глупость, а никакой ни Бог, ни женщина, ни страна, - может держать меня на привязи самых больных или самых сладких переживаний. Тогда я, конечно, не знал, а ведь это и было настоящим магическим решением, - таким, которому можно помешать исполниться, но которое нельзя оспорить или отменить - таких сил в мире просто нет. И как знать?
– может быть, вся эта путаная история затем и приключилась, чтобы я принял вот это решение свободы.

Потом у меня было разное, такого уже не было. Самое странное, что лет пять я вспоминал Ленку довольно часто, но - никак: ни как хорошее, радостное, ни как больное и плохое - просто - было и было. За это время я прочитал кое-какие тексты, кое-что понял и теперь могу, мне кажется, определить, что у нас было неправильно.

У Ленки главная ошибка была та, что она была "красный демон": пользовалась тонкими, верхними энергиями, чтобы получать наслаждение, а правильная направленность противоположна. А моей ошибкой было то, что я пытался быть с ней вместе, как с обычной женщиной, рутинно, тогда как мы оба на это не годились. Следовало совсем другое - построить магический союз и помочь друг другу понять в себе чудесное - хотя бы попробовать так. Но мы были слишком нетерпеливы, слишком глупы и невежественны - оно и не получилось.

А может быть, и это неверно, и все бывшее и небывшее - всего лишь эпизод в старой игре Охотника и Дианы.