Емеля

Емеля почесал затылок.

Есть у нас такая русская народная привычка. Прежде чем что сказать, либо что сделать, непременно затылок почесать. За другими, какими народами такой привычки не наблюдается. Но это так, между прочим.

— Думал, будешь проситься обратно в реку, — задумчиво сказал Емеля.

— Уж лучше сразу в ресторан на кухню! Под нож повара! — с неподдельной горечью в голосе, заявила Щука.

— Не знаю, как и быть, — продолжал сомневаться Емеля, — Зарегистрировать бы тебя надо. Заявку подать, экологический налог уплатить…

— Не думай, от меня рыбьего запаха никакого. Я ведь не простая щука, волшебная. В смысле, волшебства всякие творить умею.

— Знаю. Не маленький.

— Хочешь, ковер-самолет? Или скатерть самобранку? А может, печь самоходную? Мощностью сто сорок лошадиных сил. Электронный вспрыск, подушки безопасности. Автоматическая коробка передач, не хуже чем у людей.

— Своя печь имеется.

— Почувствуешь разницу. На твоей-то только бока пролеживать. Пироги блины печь. А я тебе предлагаю самоходную. Кати, куда вздумается. Ход плавный, весь на воздушной подушке.

Емеля вида не показывал, хотя у самого сердце забилось неровно. Кто откажется от самоходного аппарата на воздушной подушке. Отечественного производства. Стало быть, с запчастями проблем не будет.

— Топлива, небось, не напасешься, — недовольно сказал Емеля.

— Всего полтора полена на сто верст. По рукам?

Ударили по рукам. В смысле, плавниками по ладоням.

— Презентацию на завтра назначаю!

И случилось обыкновенное чудо. Довольно заурядное, по меркам данного царства государства. Стена емелиного сарая, бесшумно, как ворота супер современного гаража, снизу вверх приподнялась и во двор выехала самоходная Печь.

Конечно, специалистам сразу видно. Невооруженным глазом. Агрегат явно самодеятельный. Нет того блеска, шика и изящества, что наблюдается в иных иноземных аппаратах. Как вроде бы, «Запорожец» самой распоследней модели. Машина надежна, неприхотлива, для наших дорог — в самый раз.

Указатели поворотов, стоп-сигналы, молдинги, все чин-чинарем.

Первый же выезд Емели на трассу обернулся ДТП. На перекрестке проселочных дорог столкнулся со ступой Бабы Яги. Авария не Бог весть, какая. Так, помялись оба чуть-чуть. У емелиной печи один кирпич сбоку вылетел. У ступы Бабы Яги и того меньше, едва заметная царапина.

А как все хорошо складывалась поначалу! Мчался Емеля на своей печке! Аж дух захватывало-о! Побереги-ись, прохожий!!!

Только ветер свистел в ушах, да мелькали придорожные кустики. Что там впереди? Разве имеет значение? Главное — движение, почти полет! Чего и не хватает загадочной русской душе! Ощущения полета-а!

А потом, как водится, расплата!

ДТП! Крику было!

Ягу тоже понять можно. У нее ступа новенькая, последней модели. Заморского производства. Только что из салона. Вся из себя красная, молдинги белые.

Она, между нами, баба скандальная. Одно слово, Яга!

— Куда прешь, деревенщина! Не видишь, я еду!?

— У меня преимущество! Знак, какой? Уступи дорогу!

— Я женщина! Ты слепой или тупой!?

— На дороге все равны! Правила соблюдать надо!

Тут как из-под земли Леший гаишник вырос. Когда надо, их днем с огнем не сыскать. А тут здрасте, я ваша тебя!

— Та-ак! ДТП, стало быть? — улыбаясь от уха до уха, констатировал Леший. Улыбка у него и в самом деле такая, от уха до уха.

— Нарушаем, стало быть!

— Кто нарушает, кто нарушает?

— Обои нарушаете! Превышаете, не соблюдаете!

— Ты разберись сначала!

— Помолчите, женщина! И предъявите документы! И вы — тоже!

Это он к Емеле обратился. И все с улыбкой. Доброжелательной такой улыбкой.

Делать нечего. Яга и Емеля протянули Гаишнику свои корочки. Леший корочки взял и, по-прежнему, улыбаясь, внимательно их изучает. А сам все улыбается, как кот на масло. Или на сметану. Или на сардельки производства фирмы «Велком».

— Та-ак! Наина Киевна Горыныч! Вы, стало быть?

— Сам не видишь? Не признаешь? Меня любой первоклассник знает.

— Помолчите, женщина! На фотографии вы по-другому выглядите!

— Дык это когда было-то? Я права получала еще в позапрошлом веке!

Баба Яга, в самом деле, не соответствовала дурацкому сказочному представлению о нечистой силе. Эффектная молодая женщина, стильно одета. Деловая вумен! Кроме того, очень сексуальная. Даже где-то сексапильная. Это вам не кот начихал!

— Права поменять надо. А вы? Емельян Иванович Иванов! Так?

— Ну!

— Нарушаем! Превышаем! Не соблюдаем!

Тут, как бы, раздался гром небесный. На перекресток выехал Байкер. С ревом и визгами, все как положено. На самом супер навороченном мотоцикле.

Описывать двухколесное сооружение нет смысла. Одно слово, Харлей Дэвиссон. Харламов и Денисов, если уж по-нашему, по-российски.

Сам Байкер здоровенный такой. Не хилей Ильи Муромца. Только весь в черной коже с заклепками на всех местах. Да рыжие патлы до плеч.

Лешак гаишник, само собой, его тормознул. Палочку выставил.

— Нарушаем! Не соблюдаем! Превышаем!

— Фильтруй базар, папаша! Не тридцать седьмой год! А то засуну эту палку тебе в левое ухо, выну из правого. Мозги-то прочищу. Дай дорогу!!!

— Эй, добрый молодец! — вдруг обаятельно заулыбалась Яга, — Я за тобой давно наблюдаю. Носишься все мимо, как угорелый. Все мимо, да мимо. Заехал бы в гости…

Байкер оценивающим взглядом окинул Ягу с ног до головы. Одобрительно ухмыльнулся. Яга, покачивая бедрами, подошла к нему поближе.

— Когда ждать? — откровенно в упор спросила она.

— В четверг! — тоже улыбнувшись, ответил Байкер, — Сразу после дождя.

— Заметано. Нам дождь организовать, раз чихнуть! Уж не хуже Лужкова!

— Эй, господа хорошие! Может, сначала с ДТП разберемся?

— Закрой поддувало-о! — рявкнул Байкер.

Байкер взревел своим мотоциклом, как трехголовый Змей Горынович и скрылся за поворотом. Яга, мечтательно улыбаясь, смотрела ему вслед.