Эмиль Золя

В окончательном своем варианте эпопея Золя получила следующий подзаголовок: "Естественная и социальная история одной семьи в эпоху Второй империи". В общем, этот подзаголовок соответствовал целям, которые ставил перед собой Золя на протяжении всей работы. В каждом из двадцати романов серии мы встречаемся с представителем той или иной ветви Ругон-Маккаров, но, за редким исключением, история "одной семьи" служит чисто сюжетным целям, помогая писателю связывать разрозненные части эпопеи в единое целое.

Современный читатель, знакомясь с отдельными романами Золя, зачастую даже не обнаружит наличия в них "естественной истории", будучи увлечен историей социальной. Широкий круг общественных проблем, к которым Золя обращался в своих произведениях, все больше и больше отвлекал его от физиологической темы, которая в общем замысле и в набросках к отдельным романам играла такую важную роль.

Работа Золя над "Ругон-Маккарами" проходила в условиях становления, утверждения и развития буржуазной Третьей республики. Политическая жизнь в стране не претерпевала каких-либо значительных изменений, и это не могло не сказаться на политических убеждениях самого Золя, остававшихся сравнительно стабильными. Тем не менее даже в этих условиях мы можем говорить об известной эволюции его взглядов и прежде всего об изменении его отношения к республиканскому режиму. Осуществляя свой замысел, Золя пристально изучал окружающую его действительность, и это изучение убеждало его в преступности буржуазного общественного строя, возбуждавшего в нем ненависть к правящим классам Франции и симпатии к трудовому народу. В 70-х годах Золя создает произведения, полные пафоса защиты республиканских идей, и к этому времени относятся его наиболее острые антибонапартистские романы, которые явились как бы реакцией на происки монархических элементов, особенно в период президентства Мак-Магона. В 80-х годах этот республиканский пафос заметно остывает. Золя все чаще обращается к жгучим вопросам современной жизни, к общественным порокам Третьей республики и революционному рабочему движению, все более критически относится к буржуазии, хотя у него и возникает теперь некоторое иллюзорное представление о потенциальных возможностях капитализма. Именно в этот период созданы им такие романы, кал "Жерминаль" и "Деньги".

Отвлекаясь от физиологического плана "Ругон-Маккаров", который, как уже было сказано, несет в себе известные сюжетные функции, мы с полным правом можем говорить о художественном единстве всей социальной эпопеи. Хотя каждый роман серии представляет собой вполне законченное и самостоятельное произведение, судить о Золя-реалисте, о творце огромного социального полотна можно, лишь представив себе весь его замысел в целом. От "Карьеры Ругонов" до "Разгрома", от государственного переворота 1851 года до седанской катастрофы - таковы рамки эпопеи. Как настоящий эпический поэт, Золя стремится показать читателю целое, возвысить его над частностями, внушить ему предчувствие неизбежной развязки.

Перед читателем возникает огромный социальный образ Второй империи в ее зарождении, развитии и падении. Многие страницы романов Золя могут служить превосходной иллюстрацией к словам В. И. Ленина о бонапартизме: "Бонапартизм есть лавирование монархии, потерявшей свою старую, патриархальную или феодальную, простую и сплошную, опору, - монархии, которая принуждена эквилибрировать, чтобы не упасть, - заигрывать, чтобы управлять, подкупать, чтобы нравиться, - брататься с подонками общества, с прямыми ворами и жуликами, чтобы держаться не только на штыке" {В. И. Ленин. Соч.. 4-е издание, т. 15. стр. 245.}.

Золя смело шел навстречу самым острым, самым насущным вопросам современной ему действительности. В его гигантском произведении, насчитывающем около тысячи двухсот персонажей, представлены все классы буржуазного общества. Действие романов происходит в Париже, в провинциальных городках, в деревне в дни мира и в дни войны.

Как и в "Человеческой комедии" Бальзака, деньги в романах Золя являются безликим "героем", той скрытой пружиной буржуазного общества, которая толкает людей на любые гнусные сделки, на любые преступления. Но Золя живет в эпоху, когда капитализм вступает в свою последнюю стадию. Все разительнее становятся социальные контрасты, все отвратительнее выглядит буржуазная мораль, сами события приобретают более грандиозный и более трагический характер. "Буржуазия, - писал Золя, - закончила свою роль... Она перешла к реакции, чтобы сохранить свою власть и свои богатства... Вся надежда в энергии народа". И народ в творчестве Золя играет значительную роль. В какие бы отчаянно тяжелые условия ни ставила буржуазия миллионные массы трудящихся, именно здесь, в гуще народа, сохранилось подлинное благородство души, бескорыстное участие к человеческому страданию. "Я с мучительным интересом, - писал Золя, - наблюдаю демократию, изнывающую над разрешением страшной проблемы закона труда, народную массу, где столько горя и мужества, жалости и сострадания к человеку, что великий художник может без конца изображать ее, не исчерпав ни сердца своего, ни ума".

Роман "Карьера Ругонов" (1871) явился достойным прологом ко всей социальной эпопее Золя. С большим сочувствием изобразил в нем писатель простой народ, вставший с оружием в руках на защиту республики. Отнеся время действия романа к дням государственного переворота Луи Бонапарта, Золя избрал местом действия развернувшихся событий не Париж, а провинцию маленький южный городок Плассан (под этим вымышленным названием Золя изображал хорошо ему знакомый с детства город Экс).

В маленьком Плассане несколько упрощенно, но, может быть, именно поэтому особенно рельефно обозначалась расстановка политических сил накануне и в момент государственного переворота. Голос народа был незаметен, и политика была привилегией духовенства, дворянства и отчасти буржуазии. Ненависть к новому, республиканскому режиму объединила рантье и торговцев с дворянами и служителями церкви, подготовила почву для бонапартистского переворота.

В романе Золя действуют колоритные персонажи - будущие бонапартисты, которые, интригуя и лавируя, расчищают дорогу для Второй империи. Среди этих персонажей первое место принадлежит Ругонам. Сын крестьянина, цепкий и жадный до денег лавочник Пьер Ругой думал выбиться "в люди" и некоторое время преуспевал в делах. Однако жадность его осталась неудовлетворенной. Вечная зависть, безудержная страсть к наживе, склонность к авантюризму привели супругов Ругонов в ряды бонапартистов.

Среди персонажей, связавших свою судьбу с государственным переворотом, - два сына Пьера Ругона: Аристид и Эжен. Будущий министр Второй империи Эжен Ругон мало появляется на страницах романа, и он нужен Золя для того, чтобы протянуть нити между Плассаном и Парижем. Через Эжена, вовлеченного в бонапартистский заговор, посетители "желтого салона" узнают о происходящих за пределами Плассана событиях и в зависимости от этого решаются на определенные действия. Более подробно говорит Золя об Аристиде, который под именем Саккара займет видное место в романах "Добыча" и "Деньги". Беспринципный журналист Аристид Ругон, по словам Золя, озабочен лишь тем, как "продать себя возможно дороже", "чтобы перейти на сторону тех, кто щедро вознаградит его в час торжества". Уловки Аристида на первых порах, приносят ему мало пользы, но позднее, с помощью брата Эжена, он превратится во всемогущего финансиста.

Таков лагерь реакции, лагерь бонапартистов, который Золя развенчивает и осуждает с огромной убедительностью. Все симпатии Золя на стороне республики и народа. Страницы, посвященные описанию восставших против Бонапарта рабочих и крестьян, даже в стилевом отношении отличаются от разоблачительных эпизодов романа. Золя восторженно, с романтической приподнятостью говорит о грозном и величественном шествии поднявшегося на борьбу народа. Он сравнивает этот людской поток с гигантским водопадом; отмечает организованность необученных, безоружных и не привыкших к войне людей; любуется их братской солидарностью и находит для них слова, полные глубокой любви и восторга.

Революционный порыв масс, благородную чистоту народных стремлений Золя воплотил в образах юноши Сильвера и его подруги Мьетты. История их любви, их романтическое воодушевление идеями истины и справедливости нужны Золя для того, чтобы еще больше оттенить моральную порочность представителей антиреспубликанского лагеря. В полном контрасте с гнусными, бесчестными поступками Рутовое, Грану, Вюйе находится драматическая смерть Сильвера и Мьетты, погибающих во время столкновения повстанцев с войсками.

Работу над вторым романом серии Золя начал накануне франко-прусской войны, однако закончил ее лишь в 1871 году. Роман "Добыча" (1871) непосредственно примыкает к "Карьере Ругонов" и посвящен истории обогащения Аристида Саккара - младшего сына Пьера Ругона. События, о которых идет речь в романе, относятся к первым годам существования Второй империи и протекают в Париже.

Разбрасывая подачки, поощряя финансовые аферы, расходуя на украшение фасада империи огромные деньги, Наполеон III стремился привязать к себе те общественные слои, которые поддерживали государственный переворот. Рождение "эпохи безумия и позора", как метко назвал Золя Вторую империю, сопровождалось быстрым продвижением к власти всевозможных авантюристов, одержимых жаждой легкой добычи. С этой социальной темой Золя связывает судьбу афериста Саккара. Явившись в Париж, Саккар не может простить себе, что в решающий час он не сумел предугадать победы Луи Бонапарта и примкнул к империи только после 2 декабря. Не надеясь сделать политическую карьеру, он намечает объектом своих вожделений сферу финансовых спекуляций и быстро достигает цели. Воспользовавшись перестройкой Парижа, Саккар придумывает хитроумную комбинацию с покупкой домов, предназначенных на слом, и с помощью подлогов, сговоров, прямого жульничества становится богатейшим человеком империи, одним из ее столпов. Саккар в изображении Золя - собирательный тип, в котором воплотились черты десятков и сотен сподвижников Наполеона III. Типичность Саккара становится еще более убедительной, когда мы знакомимся с другими персонажами романа, как бы дополняющими этот центральный образ. Среди них колоритна фигура барона Гуро, получившего баронский титул от Наполеона I и сумевшего быть пэром Франции при Людовике XVIII, Карле X и Луи-Филиппе. Благосклонностью в Тюильри пользовался и другой столп общества, Тутен-Ларош, - "ограниченный ум, способный только на темные коммерческие махинации". Таковы и другие: чиновник Мишлен, продвигающийся по служебной лестнице с помощью жены; проходимец Ларсоно с манерами князя и приветливой внешностью, "способный своим преследованием довести должника, подписавшего вексель, до самоубийства"; госпожа Лоуренс, которая, сохраняя высокое положение в обществе, наживается на сводничестве; сестра Саккара, Сидония, эксплуатирующая человеческие слабости. Среди этого окружения Саккар, как рыба в воде. Такова опора империи, и не случайно во время бала в Тюильри, на котором присутствует император, мы видим многих из перечисленных персонажей. Как величайшую национальную трагедию изображает Золя торжество всего этого сброда, расточающего народное богатство, утопающего в бессмысленной роскоши. Будущий министр при Наполеоне III, брат Саккара, Эжен Ругон, так формулирует причины, побуждающие правительство опираться на людей, безудержно рвущихся к богатству и наслаждениям: "У нас всегда будет накрыт стол, и мы сумеем удовлетворить самые большие аппетиты. Это наиудобнейший метод для того, чтобы царить..."

Большое место в романе Золя заняла интимно-бытовая тема, которая теснейшим образом переплетается с социальной темой и дополняет ее. Вторая империя порождала не только цепких и жизненно активных хищников, но и расслабленных, изнеженных паразитов, способных лишь на удовлетворение своих изощренных и болезненных прихотей. Эта линия романа связана с образами молодой супруги Саккара, Рене, и его сына Максима.

Образы Рене и Максима должны были свидетельствовать о внутренней дряблости и бесплодности Второй империи.