Эмпат
Шрифт:
Нужно встать. Добрести до туалета и проявить геройство – принять душ. В голове все еще кто-то бил в наковальню, но звон был терпимым. Нужно попросить еще один волшебный укольчик у ВэВэ.
Я стояла под прохладными струями и в который раз старалась себя не жалеть. Ненавижу чувствовать себя пленницей! И пусть здесь относятся ко мне как к ценному кадру, но мне нужна свобода. Я должна увидеть родителей, сказать им, что со мной все в порядке. Должна увидеть своего Ромку. Наверное, Грачев уже нашел себе другую, но я должна увидеть
Вот и выбираюсь. Теперь я в постоянном поиске возможностей побега. Пыталась шесть раз. На шестой была сильно бита, но от своих попыток ни за что не откажусь. Говорят, мысли человека материальны, и если что-то очень захотеть, то обязательно сбудется. Я очень хочу домой, но… Видимо, я не человек.
Выхожу из ванной – в комнате снова Влад. Стакан с тумбочки сам лег в руку и полетел ему в голову. Влад легко увернулся, не отрывая от меня взгляд.
– Отец зовет, – и чего он так на меня смотрит? Ах, да, я мокрая и в коротенькое полотенце завернутая. – Я провожу тебя, на всякий случай…
– У меня такое ощущение, что ты пытаешься добить меня своим присутствием. Куда твой батюшка зазывает?
– В лабораторию. К Вратам…
– Выйди, я переоденусь.
Стоит.
– Смойся!
Он вышел, а я не спеша переоделась в свои неизменные джинсы и белую майку, подошла к зеркалу и не без труда скривила недовольную мину. Левый глаз, украшенный внушительной гематомой, почти заплыл, разбитая губа опухла. Красавица! Не заморачиваясь особо внешним видом, подсушила волосы полотенцем, да так и пошла. Досохну в пути, учитывая, что мое перемещение здесь было весьма ограничено. Я могла беспрепятственно посещать столовую, закрытую веранду, спортзал, крыло, где располагались отдельные номера – спальни (в основном здесь обитала только я) и собственно, лабораторию – место, из-за которого я тут и нахожусь.
Открываю дверь – снова Влад.
Старательно его не замечая, смело шагнула вперед, и показалось, что мозг взорвался! Я с криком упала на колени, стараясь сжать виски трясущимися руками. Очень больно, а кричать еще больнее… Тьма…
ГЛАВА 2
Очнулась в томографе.
– Не двигайся! – раздался голос ВэВэ. – Почти закончили!
Лежу. Не двигаюсь.
Наконец, транспортер пришел в движение, и я тут же наткнулась взглядом на Орлова-младшего.
– Как только избавлюсь от твоего общества – закачу пирушку.
– Помочь? – он участливо протянул руку.
Я тут же отвернулась и спросила у ВэВэ, с непроницаемым лицом сидящего за стеклом смотрового окна:
– А можно мне еще тот волшебный укольчик?
– Иду. Несу.
О, да! Сейчас меня уколют, сейчас мне будет хорошо-о!
Демонстрируя приличное поведение, Влад тактично отвернулся, пока оголялся мой многострадальный зад.
– Я слышал про напарника, – ВэВэ положил ваточку на места укола, и я тут же натянула штаны. – Кого ты возьмешь?
– Станислава, – без раздумий ответила я, вспоминая белокурого качка. Я ему нравлюсь, авось побережет.
Станислав был из ловцов – тех, кто отлавливает непрошеных «гостей» и доставляет в лабораторию. Гости… Это еще одна причина, по которой я никак не могу отвязаться от этой ненормальной семейки Орловых.
– Хорошо, –
согласился ВэВэ.– Он не потянет, – не поворачиваясь, возмутился Влад.
– Он женщин не бьет, – отрезала я.
– Весомый аргумент.
Он еще и возникает, гляньте на него!
– Обследование ничего не показало, – ВэВэ сунул пустой шприц в карман белоснежного халата. – Если обмороки продолжатся – придется тебя подержать в госпитале на строгом постельном режиме.
– Кто б туда еще лег! – возмутилась я. – И не подумаю.
– Я знал. Поэтому сейчас системку с глюкозой, а потом делай, что хочешь. В разумных пределах. К Вратам пока не ходи.
– Не хочу систему, хочу домой! – пискнула я, едва сдерживала слезы. Истерики еще не хватало.
ВэВэ изобразил безразличие и быстро ушел.
– И ты за ним! – махнула я рукой на Влада, вставая на ноги и намереваясь смыться побыстрее. Он молча поплелся за мною следом. Одиночество откладывалось. Слезы тоже.
Голова – головой, а желудок очень хотел есть. Я посмотрела на часы: ого! Вечер!
Благоразумно держась поближе к серым стенам надоевшего до тошноты коридора, потопала на кухню.
Жан-Мишель творил очередной умопомрачительно пахнущий шедевр. Судя по звуку, доносящемуся с кухни, он шинковал что-то на разделочной доске со скоростью кухонного комбайна, мелодично подпевая телевизору.
В Жан-Мишеле Лафар, нашем непревзойденном поваре, все было прекрасно – и внешность, и голос, и способность творить (не стряпать!) еду. На мой взгляд, француз был исключительно хорош. Прямой нос, четко очерченные скулы и губы, большие выразительные глаза цвета чистейшего изумруда и вьющиеся кудри иссиня-черного цвета, непокорно выбивающиеся из-под белоснежного поварского колпака. Высокий, крепкий, широкоплечий. Не мужчина – мечта!
– Такой экземпляр, да к себе на кухню! – Озвучила я как-то при нем свои мысли, уплетая великолепное жаркое, отчего Жан расцвел и продолжал расцветать каждый раз, как видел меня.
– Спаси! – ахнула я с порога, протягивая к нему руки.
– Виолетта, мой ангел! – всполошился мой любимый повар, выговаривая слова с невероятно милым французским акцентом. Тут же выключил телевизор, подставил стульчик и галантно усадил меня за барную стойку. – Что это такое?! – Он с неподдельным ужасом уставился на мою полуаватарскую физиономию. – Синий тебе не к лицу, – попытался пошутить он. – Чаю?
– Есть хочу.
– Один момент!
И действительно, в один миг передо мной возникла тарелка горячего супа, какой-то оригинальный салатик и ароматный травяной чай в изящной чашечке.
По своей навороченной, оборудованной по последнему слову техники кухне, Жан-Мишель двигался с невероятной грацией и ловкостью. Я не раз любовалась движениями его поджарого тела. А как он работал ножом – просто ах! И это французское чудо каждый день кормило нашу банду всякими вкусняшками.
– Чаю? – спросил он у кого-то за моей спиной. Ну, почему же, у кого-то. У Влада, конечно.
– Кофе, – ответил тот, благоразумно устраиваясь подальше от меня на широком подоконнике.
– Кто тебя так? – Жан включил кофеварку и тут же вернулся ко мне.