Энчантра

Если только Офелия не скрывала от неё свои способности, он определённо не некромант.

— Ты что, не понимаешь, когда тебе ясно дают понять, что ты тут не нужна? — рыкнул он.

— Примерно так же, как ты не понимаешь, как обращаться с гостьей, — огрызнулась она, голос предательски дрогнул. — У меня есть письмо от главы этого дома. С приглашением в Энчантру. И не вздумай говорить, что я ошиблась адресом. Название написано на воротах.

— Да, написано, — кивнул он, скрестив руки, а тени извивались вокруг, словно змеи, готовые укусить. — Так покажи мне своё «приглашение».

Она потянулась в карманы — и замерла. Конверта не было.

Лиса.

Она снова взглянула на мужчину — и увидела, как его усмешка стала откровенно насмешливой.

— Ты прекрасно знаешь, где оно, — обвинила она, тыча пальцем ему в лицо.

Он не ответил. Лишь посмотрел, как она топает ногой — и в его взгляде промелькнуло нечто похожее на веселье, хотя сжатая челюсть говорила об обратном.

— И как это работает, а? — уперев руки в бока, задала она вопрос. — Лиса — это магическая иллюзия? Прирученный зверёк? Или это ты? Ты оборотень? Что ты вообще такое?

Потому что кем бы он ни был — он был кем-то. И хотя выглядел максимум на пять-шесть лет старше неё, в нём ощущалась древняя, плотная сила.

— А ты кто? — парировал он. — Кроме как проблема. Как ты вообще умудрилась снова пройти сквозь защиту на воротах?

— Ага! — воскликнула она, глаза сверкнули. — Значит, это ты меня выкинул, с другой стороны, когда я потеряла сознание. Даже не проверил, жива ли я?!

— Если бы ты умерла — не моя забота, — равнодушно пожал он плечами.

— Ты отвратительный хам, — сморщилась она. — У тебя кошмарный характер.

Он усмехнулся. Улыбка — опасная, волнующая.

Он наклонился вплотную, глаза почти вровень с её. Нос к носу.

— Не хочешь терпеть мой характер — уходи.

Женевьева сжала кулаки:

— Нет. Я уже сказала — не уйду, пока не поговорю с мистером Сильвером. И пока не узнаю, снято ли проклятие, которое на меня наложили. Ты вообще представляешь, каково это — когда за тобой всюду летает сотня орущих ворон?

Он изогнул бровь:

— Почти так же весело, как этот разговор?

— Меня пригласили, — отчеканила она, не реагируя.

— Насколько я понимаю, приглашение было адресовано некоей Тесси. И с условием прибыть до равноденствия. А ты сказала, что тебя зовут… Джунипер?

— Женевьева, — процедила она.

— Вот. Так что это приглашение к тебе никакого отношения не имеет. Последний раз предупреждаю — уходи.

Дверь снова захлопнулась.

На этот раз она даже не удивилась. Просто стояла, пытаясь решить — рисковать ли, покинув территорию без подтверждения, что её маленькая воронья проблема решена. Но он допустил ошибку: пробудил её любопытство. И упрямство.

Я заслуживаю найти тех, кто похож на меня, — напомнила себе Женевьева. Если я покажу Баррингтону фотографию, он тоже этого захочет.

Что хуже — оказаться в шаге от своей мечты и струсить? Или выдержать ещё одного невыносимого мужика?

Таких — на каждом углу.

Подхватив багаж, она снова стала бестелесной и прошла сквозь дверь, не давая себе времени передумать.

Внутри, став снова плотной, она поставила чемоданы на клетчатый серо-белый пол холла.

Но дерзкого незнакомца внутри не оказалось.

В доме царила лишь зловещая тишина.

Глава 5. ПРИЗРАК

Фойе было грандиозным — таким, какое могли создать только люди, у которых слишком много денег и слишком мало представления, что с ними делать. Потолок представлял собой мозаику ночного неба, инкрустированную… да, она вполне могла поверить, что это настоящие алмазы, сверкающие в роли звёзд.

Верхняя часть стен была покрыта фресками в насыщенных драгоценных тонах — тосканские пейзажи, цветущие деревья, вихревые облака, акценты из золотой фольги. Нижняя половина — роскошная деревянная обшивка, расписанная глубоким синим цветом, похожим на полночь.

Но главным украшением зала был, конечно, люстр. Шесть ярусов подвешенных в форме капель кристаллов рассыпали по комнате радугу света. На стенах каждые несколько футов висели бронзовые бра с тонкими свечами. И всё — от пола до потолка — было покрыто толстым слоем пыли.

Разложившаяся роскошь. Какая трата великолепия.

На противоположной стороне фойе возвышались массивные двойные двери, зажаты между двумя мраморными колоннами. Слева — коридор, уходящий вглубь особняка, с высокими окнами вдоль стены, сквозь которые пробивался слабый свет… или, в данный момент, зимняя хмарь. На стенах висели прямоугольные холсты, накрытые серыми тканями. Женевьева подошла поближе, удивлённая тем, что кто-то стал бы прятать такое количество картин.

Только это были не картины. Под плотной тканью скрывалось зеркало, покрытое серебром.

Странно…

Справа — ещё один коридор, его левая сторона утыкана дверями, а напротив висел ряд гигантских масляных портретов в изысканных серебряных рамах. Женевьева уже собиралась поискать кого-нибудь в одной из комнат, но первый портрет привлёк её внимание и заставил остановиться.

На нём была девушка, чуть старше самой Женевьевы, с поразительно белыми волосами до талии и лёгкой прямой чёлкой, обрамлявшей лицо. Под густыми ресницами прятались абсолютно чёрные глаза — контраст настолько резкий, что бросался в глаза моментально. Как и винные губы, изогнутые так, будто она знала то, чего не знал зритель.

Она сидела в кресле с серебристым бархатом, в платье ледяного голубого цвета. А у её ног…

Женевьева дважды моргнула.

Большой снежный леопард.

Неужели… домашнее животное? — пробормотала она и перешла ко второму портрету.

Мужчина с того холста явно был родственником первой девушки. Только у него вместо белых волос были густые тёмные, почти синеватые пряди, заправленные за уши. В каждом ухе — серьги с сапфирами. А глаза… настолько светло-серые, что почти белые.

Женевьеву передёрнуло. Если я когда-то считала, что у Офи пугающий взгляд…

Он сидел в том же кресле, но без леопарда. Зато на плече — чёрная сова, чей взгляд будто следил за ней по комнате.

Прежде чем Женевьева успела рассмотреть следующий портрет, сверху раздался глухой удар. Она резко развернулась и поспешила назад, к фойе, надеясь найти лестницу наверх — и, может, хозяина дома. Или хотя бы не того грубияна с янтарными глазами.

Теперь она заметила, что массивные двери позади приоткрыты. Подойдя к ним, Женевьева распахнула створку и замерла на пороге.