Шрифт:
Пролог
Станция была невероятно огромна. Тысячи её элементов, — шары из тонких, как паутина, нейтридных нитей, каждый диаметром в тридцать миллиардов километров, заполняли сферу размером в половину светового года, — и общий их вес потянул бы на звездное скопление.
Станция была не одинока. Бессчетные её собратья несли вахту в сотнях различных вселенных. Она же дорабатывала последние дни перед очередной профилактикой, — во время работы её элементы нельзя было удерживать каким-то внешним полем. После двух лет работы ещё два года все станции Большой Решетки приходилось восстанавливать от падения на себя же. Все они работали
Но сейчас станция засекла переход совсем другого рода… потом ещё один переход… и ещё…
И, наконец, в Центр ушло сообщение, что час, которого её создатели ждали — и боялись, — все эти семь миллиардов лет, настал.
Часть I
1
Лэйми проснулся от острого, как нож, чувства опасности. Какое-то мгновение он ошалело смотрел в потолок, отчаянно пытаясь понять, сон это или реальность. Только что он пробирался нагишом по мертвым улицам мертвого города, освещенным лишь зыбкими багровыми факелами горящего газа, метавшимися, как в агонии, над рядами низких труб. Миллионы трепещущих теней на земле и стенах сплетались в бредовом танце, — а над ними нависало бездонное, хищное, жутко-черное небо…
Опомнившись, он отбросил одеяло, поджал пятки к заду и одним рывком вскочил, повернувшись к окну. Там, всего шагах в десяти от него, беззвучно, как тени, шли Мроо. Много. Очень много.
Лэйми оцепенел. Сердце у него бешено забилось, в глазах потемнело. Какое-то время он даже не мог пошевелиться. От вида Мроо его всегда бросало в дрожь. Эти, словно собранные из обрезков труб, коленчатые твари ростом метра в три, по сути, не имели головы, — на её месте торчал толстый пучок каких-то жутких полых щупалец. Их шкуру покрывал длинный черный мех. Если бы они его заметили, — он даже не успел бы этого понять. Но они прошли мимо, и канули в тенях, как привидения, — не спасение, а лишь отсрочка неизбежной казни.
Вокруг него обвились теплые руки Ксетрайа, — она опомнилась от ужаса, и судорожно обняла его. Лэйми тоже очнулся и ошалело помотал головой, — он всё ещё пробирался через какой-то бесконечный многоэтажный лабиринт из стальных решеток, висящих над бездной непроглядной тьмы, и невыносимо, обжигающе холодных…
Они отошли от окна и начали одеваться — на ощупь, потому что зажечь свет никто из них не осмелился. Потом, стараясь ступать как можно тише, осторожно пробрались к двери, и, тихо открыв её, вышли… словно на дно рукотворного каньона. По обе его стороны поднималось двенадцать
этажей террас, соединенных лестницами и пронизанных круглыми колоннами. Свет здесь тоже не горел, но через замерзшие стекла снаружи пробивались тусклые сизые блики фонарей. Только здесь Лэйми с облегчением перевел дух.Но сейчас тут что-то изменилось: сверху вниз, сливаясь, тянулись толстенные жилы прозрачной темноты, текущей с невероятной скоростью. Тишина стояла страшная, но странная, беззвучная вибрация заставляла дрожать даже не пол, а, казалось, саму ткань мира.
Медленно, осторожно ступая, Лэйми подошел к корню этого жуткого дерева, — дрожащей, прозрачной струе мрака диаметром метра в два. Она уходила в пол, и там, в глубине, слабо блестели грани ломаного камня.
Лэйми сделал ещё шаг… Вдруг какая-то невероятная сила швырнула его вперед, втянула в поток, перевернула вверх ногами и понесла вниз с немыслимой скоростью. Непонятно, как, но даже в абсолютном мраке он видел, как навстречу ему выпрыгивают острые каменные пики.
Казалось, его несет прямо на них, — но в следующий миг та же невероятная сила грубо швыряла его в сторону, и пики проносились мимо, чтобы тут же вновь вынырнуть из мрака перед ним. Он мчался между них с безумной и каждое мгновение возрастающей скоростью, приближаясь к чему-то непредставимому. Мрак вокруг стремительно сжимался, сминая тело Лэйми в вибрирующую струну, в нить, которая растянулась, казалось, до бесконечности, зазвенела на грани небытия — и лопнула.
2
Лэйми дернулся, действительно проснувшись, испуганно схватил ртом воздух — и разбуженная Ксетрайа лягнула его пяткой в голень. Контраст между ирреальным кошмаром и теплым телом подруги в объятиях был такой, что на какой-то миг сознание Лэйми затрепетало на грани, словно выбирая, в какую реальность соскальзывать… а потом давящая жуть исчезла, словно её и вовсе не было.
Он глубоко вздохнул и шевельнулся, устраиваясь поудобнее. В эту ночь сны совсем его измучили, — он то плыл в совершенно ледяной воде, ночью, между каких-то огромных недостроенных зданий, то, казалось, уже много лет жил в каких-то затопленных дачах, страшно холодных и неудобных, то пробирался куда-то нагишом, между редкими синими фонарями, — а вокруг неустанно шумел дождь…
Он закрыл глаза, отчаянно пытаясь вспомнить маршрут этой ночи через пугающую страну снов, — невесть отчего, это казалось ему невероятно важным, — и тут же услышал мелодичный звук в голове. Ещё толком не проснувшись, он понял, что его вызывает Охэйо.
+ / В чем дело? + / — беззвучно спросил он, не открывая глаз.
+ / Большая Решетка подала сигнал тревоги, — идет всё нарастающая масса межвселенских переходов + /.
+ / А что это, — Большая Решетка? + / — спросил Лэйми. Сейчас он не мог вспомнить, слышал ли уже о ней.
+ / Тэйариин могли отслеживать пробой «ворот» между вселенными специальными ОЧЕНЬ большими установками, жрущими кучу энергии. Потом к этой сети подключилась С-Ц. Мне Анхела сообщила, собственно + /.
+ / И что? + / — больше всего сейчас Лэйми хотелось спать. Он лег каких-то два часа назад — хотя во снах, казалось, прошли годы… если не века.
+ / Это Последнее Вторжение Мроо, никаких сомнений. Все мы ждали его уже очень, очень давно, — и надеялись, что никогда не дождемся + /.
+ / И что? — сонно повторил Лэйми. — Нам тут что-то грозит? + /
+ / Тут — нет. Пока, по крайней мере. Если не считать таких вот… снов. Но вот многим и многим другим… + /
+ / И что мне надо делать? — недовольно спросил Лэйми. — Ну, что я могу-то? + /
Охэйо отчетливо вздохнул.
+ / Лэйми, всё очень и очень серьёзно. Пока что мы даже не знаем, — насколько. Вся картина будет открываться постепенно… но, похоже, уже ничего не останется таким, как прежде + /.