Энфер. Время Теней

Посох превратился в палочку и был зажат в зубах. Саня вздохнул и закрыл глаза, расставив руки в стороны и согнув ноги в коленях. Как говорил Эльнир — сконцентрировавшись на концентрации…

Мыш взвизгнул и на карачках уполз в дальний угол — его никто и не собирался оборонять. Незачем — все равно скоро помирать будет…

Все пробоины начали, наращивая скорость, приближаться один к другому. Вокруг Сани начала паровать земля. На кончиках пальцев засветились миниатюрные светлячки. Когда трещины почти соединились, воздух вокруг его рук вспыхнул. За спиной у вампира загорелись огненные крылья, из вытягиваемой до упора магии стихийной привязки. Он был полностью поглощен своей работой. Крылья закрутились по спирали вокруг его ног, вертясь в танце хоровода… Третий уровень посоха был расщеплен в мгновение ока. Проломы совместились воедино — разбухли вдвое! Возникло незапланированное сопряжение сфер.

— Аааааааааа!!!

Визг рванул барабанные перепонки. Из черной ткани пролома вылетели куски мяса, обломки неизвестного металла и обрубки тел. Пробой оказался слишком мал, чтобы пройти через него целиком и десант просто разорвало, продавив через дыру…

Саня, не отрываясь от плетения заклинания, врубил музыку на полную громкость. Весь стадион покрыл вой, бешеный ритм терзал уши невольных зрителей…

Еще в бытность свою школьником, заинтересовавшись историческими фактами о значении инструментального искусства, Саня провел маленький эксперимент чтобы выяснить влияние звуковых колебаний, именуемых музыкой на свой организм и, в частности, мозг. Выяснилось, что классика быстро успокаивает, приводит к балансу в душе и даже может стать следствием эйфории. Поп никак не отражается. Реп нервирует, противоречивые чувства. А рок быстро вызывает отречение от окружающего мира, боевой мажор, либо стойкий гнев. Зная эти факторы, можно сильно дезориентировать противника и заставить его играть по твоим правилам. Под правильную, сбалансированную музыку отрешиться от всего ненужного в драке и полностью отдаться сражению проще всего. А умирать еще легче…

Лицо Архимага посветлело. Тихо напевая про себя песню, он вложил в заклинание последние капли энергии…

Руки соединились, родив вспышку чистой силы. Огненные потоки влились в получившееся заклинание, усилив его сияние до максимума. Все кто наблюдал за происходящим, прикрыли глаза, чтобы не ослепнуть. Черный ёж взорвался, получив чрезмерно большой приток магической силы, разрывая ткань мироздания, а из него во все стороны вывалились несколько десятков черных рыцарей, целая артель черномазых. Пробились все же, Теневые твари!

Черт! Я снова не могу колдовать! Растаяло все как туман пред лыком рассвета… Ну ничего, надо прочистить мозги, а не клясть события… Я все превратности победю… побежу… а потом побеждю. Главное — это меч с собой, не оставил дома! Бойтесь меня, теперь я не маг, а психованный берсерк…

Саня, продолжая напевать с закрытыми глазами, разорвал последний контакт так и не родившейся арки портала и потянул из рукава брелок. Цепь на глазах удлинилась и чуть не волочилась по земле. Воздух сотрясали звуки музыки. Атмосфера наполнялась тьмой. Она шла от вампира. Меч моментально превратился в чудовищно длинную даикатану — двуручный меч самурая. Как говорил Хаттори: — сюрикен твой друг, кинжал — хороший друг, а катана — самый верный добрый друг.

Юноша плотно взял ее за рукоять левой рукой, правой лишь слегка придерживая, взвесив на ладони — свободная хватка для быстрой смены руки, как и учил Ямамото. Плюс самый простой стиль боя, преподаваемый под видом спорта во всей Японии — «Путь меча», Кендо. Всего четыре удара — «Мен, Котэ, До и Цки», взятых из названия тренировочных доспехов. Рубящий в голову, отсекающий руку, распарывающий бока и пронзающий кадык. Смертоносная игра, когда в руках настоящий, а не бамбуковый меч. Ведь стоит дать любому тренированному кендоисту катану и все — готовый самурай…

Саня встал в боевую стойку. Конечно, бой всяко может повернутся — это не вальс с его размеренным тактом, и всего лишь нескольких ударов не хватит чтобы победить. Но как и в вальсе, всегда можно подстроиться под музыку и устроить мощную импровизацию, комбинируя каскадом эти игрушки новичка. Ведь даже изящные движения мастера имеют под собой простую пластичную основу.

Энергия из окружающего пространства, пропитанного смертью первой группы десанта, тонкими струйками устремилась к его телу. Ультиматуум завибрировал от нагретого до состояния кипения воздуха. Через секунду начался припев.

Настоящий бой! Как говорила любимая учительница: — «Побью, как старое ведро, еще и дужку поломаю».

Прикрыл глаза, загоравшиеся внутренним светом, взамен глубоким теням на веках, заставляя себя вспомнить позабытое умение и длительные тренировки симбиоза магии и тела. Одних дилетантских умений обращения с мечом не хватит, нужно еще «кое-что». И оно имелось. Сие безрассудное знание было вбито долгими ночами тренингов и штудирования теории, ни разу не примененных на практике. Слишком опасно. Это как рана, горящая внутри мозга, тлеющая, не дающая о себе позабыть, а будучи разбереженной, способная сжечь не только всех твоих врагов… но и тебя самого целиком.

Плевать. Я не умею проигрывать, так что просто обязан победить. Если Симбиот не справиться… уйду в могилу, но докажу всем, чего стою!!! Сейчас буду на подтяжки полосовать…

Вампир громко беспристрастно молвил, используя давно запущенный язык латыни, который от скуки пыталась загнать в него Эмма. К сожалению, он извлек из уроков только соединения, составляющие подобные заклинания, не заботясь о их складности… и обиде дриады. Заклятие не стихии, эфира, либо магического источника, а самого себя!

— Пришел час жатвы жизней: грешников, нейтралов, святотатцев. Готовьтесь смертные, звонят по вам колокола, умрите, как полночная звезда, сгоревшая на небе без следа. Она исчезла, принеся хаос. Так в чем же заключается вопрос? Найти спокойствие средь бури, и воплотить творения свет, уравновесив смерть непросто, но выполнимо для меня. Я никогда не поклонюсь теням…

Свет и тьма, инь и янь, средоточие которых находилось в груди, нехотя смешались, растекаясь по телу и подчиняя себе каждую клетку организма. Кровь закипела — ее давление возросло втрое. Пошел ускоренный обмен веществ, у обычного существа должный забрать сразу несколько лет жизни. Симбиот горел от перегрузки. Полилась вторая часть заклятия:

— …Возник искусства танца ренессанс, свободно магия гуляет по крови, рука тверда и меч не дрогнет в ней — прощенья нет. Душа, тихонько, не спеша, поет, кончиной и спасением дыша, ее призвание — сказать: я твой палач, но не судья. Да будет здесь кровавый карнавал, Чистилище заполнят мертвецы, и их друзья, и их отцы, все кто оплошность допустил — оружие на божество поднять! Их просто нестерпимо не карать! Не грешен в этом жнец, но все равно он соберет свой урожай. Готовьтесь смертные, от ужаса дрожа. Я здесь, я есмь, я Смерть… Пляска Жатвы…

…И исчез — мгновенно устремился с места. Плавными, как течение огибающей подводные камни реки, движениями модерато, привычными танцующими смещениями винта боевой косы, врубился в толпу Теней. Брызнула первая кровь, донесся первый вскрик… и начался ад!

Черные рыцари падали один за другим, скошенные бреющими ударами в солнечное сплетение. Катана вращалась в руках, как живая обвиваясь вокруг рук — хватка ладоней изменялась как движения дирижера, походя, кромсая чужие тела. Саня моментально переходил из одной позиции в другую, рубя тварей Тени на мелкие куски, протыкая критические точки насквозь, и блокируя редкие контратаки удлиненной цепью, вырывая из рук противника оружие. После его нападений оставались одни покойники. Они моментально тлели и превращались под действием «пылающей поступи» — передаваемых через землю импульсов огня, в кучки пепла. Ни шипастая броня, ни страшное оружие не могли их спасти.