Энфер. Время Теней

— Урал уже в курсе? — вздохнув, спросил Клавдий насчет введения вампира в Академию.

— Как ни странно, но да. И храмовники тоже. Даже наши ученики еще не знают, кто вступил в ряды Энфер. Думаю, что идет утечка информации на высоком уровне. Я уже веду несколько расследований, но результата пока еще нет. Хорошо, что хоть еще не знают, что Он не в кондиции. Если бы магистр Храма это понял, то съел бы меня со всеми потрохами. Давно я не видел нашего «мечника» в таком бешенстве. Он тщательно скрывал это, но по глазам видно, что вцепиться мне в горло его самая большая греза на ближайшие полгода. Уплыла розовая мечта получить вампира-рыцаря сквозь пальцы. Вот пусть и грызет теперь ногти. Сэкономит на провианте. (Все знали, что у Храма самое маленькое финансирование на все что не имеет отношения к экипировке рыцарей)

— Незачем так зло. Может у них там кризис. Еды на всех не хватает. (Пусть теперь свои мечи грызут)

Мужчины посмеялись, порассуждали еще немного насчет прошедшего дня и плавно перешли на больную тему.

— Что ты думаешь насчет нашего гостя?

Асмодей пожал плечами и неопределенно фыркнул сквозь зубы.

— Он, не иначе как спит еще. Меня, конечно, очень интересует этот молодой человек. Но лучше нам близко к нему не подходить. Кто знает, когда в его револьверах снова появятся патроны. С помощью одной такой пушки можно много дел натворить. Ее выстрел невозможно остановить никакой броней, а уклониться от него не выйдет, несмотря на то, что он всегда имеет линейную траекторию. Мне тогда жутко повезло, что вспышки энергии были не настоящими пулями…

— Но ты же говорил, что они не смогут накопить заряд, пока у него нет Ауры?

— Это всего лишь предположения. Я не могу ничего сказать наверняка. Может…

Тут они поняли что пришли. По летящим мимо лепесткам сакуры, росшей только в этой части внутренней территории. Лестница уходила высоко вверх — к расположенному на выступе скалы поместью.

Но вход блокировала сидячая фигура. Очень угрожающе неподвижная. Ноги сложены в позе лотоса, а руки покоятся на коленях. И Асмодей и его молодой друг знали этот типаж людей. Безжалостные убийцы с изощренным, а может извращенным, понятием чести. Самурай.

Оба сделали шаг назад. Переглянулись. Клавдий отрицательно помотал головой. Что это за человек он не знал. Регул сподобился на вопрос:

— Ты что здесь делаешь? Ждешь кого-нибудь, мой хмурый друг?

Мужчина приподнял голову и, не мигая, уставился на преподавателей. Глаза оранжево-красные. Жгуче-черные волосы скрывались в отвороте капюшона. Лоб и щеки закрывал протектор с восьми-лучевой звездочкой в центре. Нижнюю часть лица не было видно из-за шелковой полумаски, плавно уходящей под шарф.

Такие люди не принимают никаких извинений. Если ты перейдешь одному ему известную черту, самурай быстро снимет тебе голову и коль его воспитанность должного уровня — поклонится трупу. Может прочесть молитву в виде: «Аминь, покойник».

Регул собрался с духом и сделал несколько шагов навстречу.

— Мы идем к источникам. И не будем тебе мешать. Позволь нам пройти с миром, гордый самурай.

Асмодей неожиданно отбросил халат, открывая мощный жилистый торс.

— Тихо, дружок, это не обычный человек.

Регул молчал, уставился на старика, ожидая продолжения.

— Разве ты еще не заметил? Это Цепь! У него латентная Аура.

Человек неспешно встал. Его рост примерно под шесть футов. На тело наброшена кираса, схожая по модели с облачением римских легионеров. Руки и ноги покрывали фигурные щитки напоминающие пучки листьев. Из-под брони показывались шаровары и мрачная грубая рубаха с большими цветами и ветвями белого и красного цвета, предназначенная для впитывания крови. Сверху на облачение были крест-накрест наброшены белые шарфы с почти невидимыми серебристыми бутонами. Такой же шарф служил широким поясом. Свободные концы свисали сзади на манер плаща. Регул осторожно отступил.

Самурай одним движением вытащил узкую катану из ножен, удерживаемых тонкими отрезами шелка за спиной. Быстрым, почти неуловимым человеческими взглядами движением беззвучно прочертил в камне полукруг. И спокойно уселся в ту же позу.

Опекун земли, или Цепь, вернее было бы назвать Нитью, — это мятежный дух, существо, живущее на грани двух миров — жизни и призрака. Ёкай, получивший вечную задачу, которая никогда не сможет закончиться. Цепями их назвали из-за сковывающих духа пут, видимых только когда он открываться для освобождения своей спиритической силы. И обычно это оказывается последним, что видит незадачливая жертва. Эти множественные оковы привязывали их к месту, которое они обязаны защищать, как дворовую собаку к ее будке. Цепь также — это верная смерть для любого демона ниже уровня А. То есть, считай для всех, потому как эти духи, ввиду нетерпения чужого присутствия, отличаются непростым характером и не спрашивают рекомендаций. А имея огромное количество энергии и ненормированные хронологические рамки для самосовершенствования, являются очень грозными противниками.

Все счастье заключалось в том, что для превращения в подобного полупризрака нужно добровольно провести сложную церемонию, во время которой человек отказывался от свободы передвижений в целом и много еще чего в частности, но взамен получал бессмертие, частичную неуязвимость и магическую мощь. Специфика невыполнимости также заключалась в необходимости присутствия при священнодействии архидемона — Дьявола. А эта высокомерная и редкая публика, увы, или к везению, не часто встречается на дороге… Данный ритуал уже давно не практиковали как имеющий существенный перевес в сторону безысходности — притом, что инквизиторам Цепь так же легко изгнать в мир иной как и обычное привидение. Что отнюдь не радует…

Если такое существо поставили для простой охраны, то дальше может твориться что-то интересное. У обоих преподавателей были свои соображения насчет этого, но выяснить, что там происходит нужно любой ценой.

Демоны уставились на ровные края разрыва. Катана — это страшное оружие в ладони мастера. Испокон времен люди создавали смертоносные виды холодного оружия, но катана — это венец творения. Продукт многовековой разработки японских оружейников, вмещающий в себе технологии на то время неподвластные другим странам и стоящим по способам закалки, шлифовки и подборке сплавов на уровне утерянного секрета дамаска. Состоящий из немного искривленной полосы стали клинок односторонней заточки с косым острием. Гарда, перемычка между рукоятью и клинком, работающая защитой от скользящих атак и заодно присматривает чтобы хозяин случайно не прикоснулся к лезвию, была в виде небольшой лилии, напоминающей двойную ритуальную звезду. А рукоять — сборная, из двух деревянных планок, скрепленных между собой несколькими шпильками и перемотанных по диагонали крест-накрест по своему особому стилю. На конце небольшой металлический зажим с треплющимися на ветру кисточками — темляк…

Стойки и возможности смены боевого стиля продуманны до мелочей. А лезвие способно и рубить и колоть, бросать солнечные зайчики, ослепляя противника, и разрезать металлический лист как бумагу. В умелых руках этот легкий клинок становиться настоящей бабочкой, бессистемно порхающей над землей. Только вот после каждого взмаха крыла оставляющую мертвые тела вдоль своей траектории…

Демоны расслабили мышцы, сбивая настороженность духа. И одновременно бросились вперед. Расчет атаковать с двух сторон оказался неверным. Сверкнула зеркальная полоска стали, метнув лучики в глаза нападающим, как и в обычном стиле сражения. Демоны инстинктивно прикрыли веки, пролетев мимо цели. Дух перехватил обоих за пояса, молниеносным движением вложив меч в ножны. И они одновременно были заброшены подальше от подножия лестницы — в кусты вдоль дороги.

С кряхтением поднимаясь на ноги, демоны могли лишь скрипеть зубами, наблюдая за безмятежной Цепью. Дух принял ту же позу, что и раньше, и неусыпно наблюдал за действиями мужчин. Из-под насупленных бровей смотрели отсутствующим взглядом огненные глаза. Нельзя было сказать — на кого именно взирал самурай. Но катана непонятно когда вышла из ножен и теперь покоилась на коленях, показывая, что следующая их попытка будет последней. Внутреннему взору членов Совета открылась картинка, доказывающая серьезность намерений самурая — тысячи тончайших белых нитей, передающих энергию, как паутина муху оплетающих японца. Их концы исчезали в направлении коттеджа, как если бы там прятался паук кукловод.