Энгель. Том 1

– Выйди и приведи себя в порядок, – грозно сказал Николай Петрович.

Я вопросительно посмотрел на Женю – он с тревогой разглядывал меня. Я резко встал и подошел к зеркалу – глаза уже начали изменяться, на лице появилось несколько клоков серой шерсти, ногти на руках начали заостряться и загибаться.

– Я хорошо знал его, – сказал я, не поворачивая голову к собеседникам. – Его убили. А вам плевать на это! Может, это маньяк, который хочет всех нас извести! Вы не хотите тратить на это время сейчас, но вы еще вспомните его! Вспомните Сашу и вспомните судью, убитого точно так же!

– Судью никто не убивал. Это домыслы, – послышался голос Николая Петровича за моей спиной.

– Время покажет, – сказал я и бросился из кабинета в коридор.

Мне так хотелось выйти на свежий воздух, но я не мог появиться там в таком виде. Меня распирал гнев. Я старался успокоиться, но безуспешно. «Как они смеют?! Почему не хотят ничего выяснять? Да, следы необычные, орудие убийства не нашли, рана вообще ни на что не похожа. Но разве это повод просто закрыть дело?»

Я почувствовал, что меня кто-то взял за руку. Катя… Она всегда меня поддерживала, была на моей стороне. И в этот раз она ничего не спрашивала – может, уже знала обо всем, а может, просто не хотела подливать масло в огонь. Катя молча повела меня в медпункт. Когда мы до него добрались, она что-то шепнула медсестре – та дала ей ключ от аптечки и вышла. Катя достала губку, пропитанную раствором, помогающим быстро восстанавливать человеческий облик, и принялась мягко и нежно протирать мое лицо.

– Где-то еще? – спросила она еле слышно.

Я пожал плечами. Катя еще раз осторожно провела губкой по моим щекам и нежно поцеловала. От неожиданности я слегка подался назад. В ее глазах читались нежность и желание помочь. Я обнял ее. Эмоции нахлынули с новой силой, и, возможно, я прижал ее к себе слишком сильно, но Катя не сказала ни слова. Мы сидели, обнявшись, в полной тишине.

***

– Вижу, он не справляется, – сказал Николай Петрович Жене, когда Валя вышел из кабинета.

Женя безразлично смотрел на него.

– Ты тоже, похоже, не в форме. Толку от вас обоих никакого, – вздохнул начальник.

– Вы же понимаете, что он прав, – сказал Женя.

– И ты туда же! – начиная злиться, ответил Николай Петрович.

– Его убили. Вы это знаете. Мы это знаем. Мне плевать, кому нужно было закрыть дело. Но факты вы не измените.

– Женя, оставьте это. Вы оба оставьте. Ведь я знаю, что вы сказали мне не все.

– Так это попытка выяснить, не скрываем ли мы что-то? – Женя взглянул начальнику в глаза.

– Нет. Это дело, в котором стоит точка. Повторяю, оставьте.

Женя пожал плечами и отвернулся к окну.

– Я хочу, чтобы ты уехал в отпуск, – сказал Николай Петрович.

– Только я? – спросил Женя, не поворачиваясь.

– Да. Я хочу, чтобы он был здесь. Прослежу, чтобы чего не натворил. А ты поезжай, отдохни. У нас есть возможность отправить тебя…

– Я сам решу, куда поеду. И без ваших путевок, – небрежно бросил Женя.

– Как хочешь. С понедельника, сойдет?

– Да. Надолго?

– Я хотел тебе предложить уехать на месяц.

– Хорошо, – Женя встал и посмотрел на Николая Петровича, – Что-то еще?

– Нет, это все.

Женя развернулся и вышел из кабинета.

***

Я и Катя вышли из медпункта, не проронив ни слова. За дверью стояла медсестра. Она взглянула на меня с тревогой и, вроде бы, даже что-то сказала, но я не расслышал. Мне было все равно.

Мы спустились в кафетерий. Я взял две чашки кофе. Катя села за дальний столик. Обернувшись и оглядев наш кафетерий, я подумал, что он чем-то похож на тот, что был в гильдии. Вспомнил, как мы с Сашей там завтракали, и снова почувствовал боль.

– Спасибо, – сказала Катя, когда я поставил перед ней чашку кофе и сел рядом.

Я кивнул. Мне не хотелось разговаривать. Но по ее взгляду я понял, что она подбирает слова, чтобы о чем-то спросить.

– Как ты?

– Нормально, – ответил я холодно.

– Валь, он тебе был как старший брат. Я знаю, что ты переживаешь. Ты можешь со мной поговорить.

Я кивнул, глядя в свою чашку. Ну как же она не понимает, что разговоры его не вернут! Мне было больно просто слышать его имя, не то что говорить о нем.

– Я знаю, что дело закрыли, – сказала она негромко.

Волна ярости снова начала подниматься. Я постарался не дать ей волю.

– Так будет лучше, – сказала она.

– Что? – спросил я, сдерживаясь из последних сил.

– Валя, я…

– Что ты знаешь об этом? Что тебе сказали?

– Я не хотела обидеть тебя, извини, – начала оправдываться Катя.

– Отвечай! – крикнул я и почувствовал, как на щеках снова начала проступать шерсть.

– Я знаю, что дело закрыли. И что это было не убийство.

– И что? Ты тоже в это веришь?

Катя немного отодвинулась от стола. В ее глазах был страх.

– Вы все за одно! Вам всем плевать!

Я чувствовал, что, если не остановлюсь, то бегать мне волком несколько суток, а, может, и дольше. Сделав несколько глубоких вдохов, я взял себя в руки и сказал:

– Я не ожидал от тебя.

– Валя, я не хотела… Валя!

Я ее уже не слушал. Я развернулся и пошел в свой кабинет. Меня трясло от ярости и обиды. Катя… Как же так? Как ты могла…

***

В кафетерии было тише обычного. И не только из-за количества посетителей. Люди тихонько перешептывались, обсуждая недавний скандал, свидетелями которого случайно стали. Катя плакала, уткнувшись в платок. Единственный в этом мире человек, которого она любила, на чью сторону встала бы без раздумий, ушел. Она хотела поддержать его, предложить помощь. Но он даже слушать не стал.

Сотрудники обходили ее столик стороной. Им было интересно узнать, что случилось, но не сейчас. Придет время, и все обо всем узнают. Как и всегда.

Катя встала и ушла из кафетерия. Закрывшись в туалете, она рыдала несколько минут, сидя на полу и обхватив руками колени. Ей было больно, обидно и страшно за Валю. Вскоре рыдания прекратились. Она просто смотрела в стену, вспоминая, сколько раз ей доводилось так же, как теперь, запираться из-за него в туалете. Сколько раз он в порыве эмоций отталкивал ее! И она его всегда прощала. И сейчас простила.

Собравшись с духом, Катя направилась в свой отдел, но в коридоре ее остановил незнакомый мужчина. Он был одет в серые пальто и шляпу, а в руках держал черный дипломат.