Энси

– Вымой и подай их мне сегодня вечером! – бархатным голосом приказала госпожа.

У юноши перехватило дыхание. Впервые Мигирапал услышал, как она говорит и при этом обращается именно к нему. Покраснев ещё сильнее, он не мог уже сдержать улыбки на лице и, осчастливленный, почти переходя на крик, выпалил:

– Слушаюсь, моя госпожа!

– Вставай, старик, я пошутил, – успокоил Малаха Энси.

Прогуливаясь вдоль берега, они с Нанайей давно заметили приближение отца с сыном и видели, как те неуклюже завалились.

– О энси! Не стоит волноваться! Пиво не пострадало – я купил лучшее усакани 45 для вас! А финики мы сейчас помоем! – быстро сгребая их в мешок, бормотал Малах.

– Хорошо! Не суетись! А скажи нам, Малах, – и Энси пристально, в упор посмотрел в глаза старику, – не заметил ли ты чего-то необычного в Варке? Может, слух какой или человек дрянной?

Вопрос застал Малаха врасплох. И от этого его вдруг словно осенило: «Стража повела несчастного разбойника к лугалю. Что если тот решит послать сюда отряд копьеносцев?» И он, вопреки своему первоначальному плану, как на духу вывалил всё, что они с сыном услышали на базаре. Этим он совсем сбил с толку и без того зачарованного Мигирапала.

45

С шумерского «лучший напиток, пиво». – Прим. автора.

Выслушав старика и поддакивавшего ему сына, жрец и его спутница переглянулись и, не произнеся более ни слова, развернулись и быстрым шагом направились назад к пристани, давая плотоводам понять, что ночлег на берегу отменяется и полакомиться финиками сегодня уже не удастся.

День клонился к вечеру. Ещё не прогретая земля быстро охлаждала воздух, а медленно растекавшийся Бур-Анун тянул за собой и перемешивал воздушные массы. Задул прохладный бриз, и Энси, оставив Нанайю на суше, по пояс в воде добрался до одной из покачивавшихся на волнах лодок. Отвязав судёнышко, он вернулся к берегу и, следя за тем, чтобы Нанайю не намочила вода, усадил в него свою спутницу и переправил на плот. Вместе они принялись восстанавливать развалившуюся палатку. Вскоре подоспели и Малах с сыном.

– Грузите вашу поклажу туда! – приказал Энси, указывая на вторую лодку. – Привяжите обе лодки к плоту. Они теперь наши!

От услышанного у Малаха заблестели глаза: «Вот она – удача! Еще пять дней назад я не знал, как свести концы с концами, а тут так и повалило!» Он взглядом дал сыну команду, и Мигирапал быстро подогнал лодки к берегу. Забросав туда бурдюки и переложив часть своих вещей с плота, они прикрепили трофеи крепким канатом и, помогая друг другу, забрались на палубу. Внезапно послышались едва различимые звуки.

– Тихо! – поднял руку Энси и замер. Нанайя, закрыв глаза, на несколько секунд застыла, будто настраиваясь на определённую волну. Пока все стояли в ожидании команды, Малах краем глаза заметил на плоту лужицы уже свернувшейся крови и незаметно подтолкнул сына локтем, чтобы тот тоже обратил на это внимание. Оба понимающе переглянулись.

– Это Иншунак, и с ним – воины, там пешие и впереди – всадники, они скоро будут здесь! – уверенно произнесла Нанайя и открыла глаза. – Нам не о чем с ними беседовать, энси! – обратилась она к жрецу и продолжила тщательно укрывать парусиной то, что было спрятано в телеге.

– Эй вы! Быстро поднимайте якорь – надо уходить! – крикнул жрец плотоводам.

Действуя, как всегда, слаженно, отец с сыном вытянули из воды огромный камень, служивший якорем, опустили выдвижной киль и подняли парус. Малах встал у руля, а Мигирапал кинулся помогать Энси закреплять палатку. Едва они отошли от берега, ещё не успев лечь на курс, как на пригорке у пристани появились первые всадники, среди которых выделялись Хаззан и Белапал. Завидев плот с привязанными к нему лодками, они стали кричать и требовать беглецов вернуться, но тут же сообразили, что их потуги напрасны – Малах уверенно двигался на середину Бур-Ануна, понимая, что иначе их достанут копья и стрелы. И в самом деле: когда Энси, оставив Мигирапала доделывать палатку, выпрямился во весь рост и закрыл собой Нанайю, один из всадников – это был Белапал, – проскакав на коне несколько метров по воде, мощно метнул копьё в его сторону. На счастье Энси в этот же момент плот подкинула накатившая справа волна, и он, чтобы не потерять равновесие, был вынужден переминуться с ноги на ногу. Это спасло его от неминуемой смерти, ибо брошенное всадником копьё, пролетев то место, где он только что стоял, с треском вонзилось в днище, раздробив тростниковую настилку.

Трое мужчин на плоту и противостоявшие им воины, словно ожидая отмашки к началу боя, молча устремили взгляды друг на друга. Возникшую тишину нарушил крик Иншунака, появившегося позади всадников в сопровождении отряда лучников:

– Это он! Это он! Что я вам говорил! О повелитель Лахмы и Лахаму! Смилуйся надо мной! Я всё сказал им, как ты велел! Я не виноват – они меня заставили прийти сюда! – разбойник в очередной раз пал ниц, чем, видимо, сильно раздосадовал воинов, которые тотчас принялись одаривать его пинками и колоть копьями.

– Заткните ему рот! – приказал Белапал. – Эй, жрец! Тебя обвиняют в чародействе и убийстве! Вернись, или мы будем преследовать тебя, пока не поймаем, но тогда уже не жди пощады! – громко обратился он к Энси, сложив ладони рупором. Полный решимости, он ожидал, что тот вступит с ним в диалог.

Но, вместо ответа, из-за спины жреца кто-то четвёртый, остававшийся до этого незамеченным, одной рукой выхватив застрявшее в полу копье, а другой, отстранив Энси, произвёл молниеносный бросок в коня Белапала, не оставив бедному животному ни единого шанса. Сила удара оказалась неимоверной: легко пронзив грудь, медный наконечник копья, словно вращающийся буравчик, разворотил в боку коня дыру и вылез наружу, угодив при этом в колено торговца. Белапал вскрикнул от боли, а конь замертво повалился в воду, увлекая за собой всадника.

– Ныряйте и держитесь за плот! – буквально прошипела Нанайя сопровождавшим их плотоводам так, чтобы её не услышали на берегу, – и не вздумайте высовываться, пока не скажем!

Бросив руль и парус и набрав полный рот воздуха, Малах с сыном тотчас прыгнули в реку.

– А ты заткни уши и закрой глаза! – обратилась она теперь уже к Энси.

Между тем ошеломлённые всадники и лучники сначала загудели от негодования, но, увидев, как поспешно Малах с Мигирапалом покинули плот, бросив одних жреца и женщину, расценили это как сигнал к действию и, следуя за Хаззаном вдоль берега, начали их преследование, оставив придавленного тушей убитого коня и запутавшегося в сбруе Белапала, то захлёбывавшегося, то выныривавшего, барахтаться в воде.

Когда Энси прислонился к мачте и, плотно заткнув уши пальцами, закрыл глаза, он уже предчувствовал, что сейчас произойдёт. Он хорошо помнил, как в считаные секунды Нанайя умертвила две дюжины саггигов, мародёрствовавших близ Урха. На этот раз она не стала тратить времени на трансформацию, осознавая, что Малах с Мигирапалом из-за нехватки воздуха скоро вынырнут, чтобы подышать, и сами могут стать жертвами ее действий. К тому же показаться им в другом обличии сейчас она сочла несвоевременным. Поэтому, расправив руки и широко расставив ноги, Нанайя просто слегка закинула голову назад, закатила глаза и протяжно завыла, словно волчица, потерявшая щенят, постепенно наращивая интенсивность издаваемого ею звука. Услышав вой, кони под всадниками встрепенулись от испуга и понесли, разбегаясь в разные стороны. От леденящего душу завывания у воинов на головах зашевелились волосы, а в ушах полопались барабанные перепонки, они, как и кони, потеряв ориентир и сбивая друг друга с ног, с воплями бросились врассыпную. Очумевший от головной боли Хаззан, принялся яростно хлестать всех и вся, кто попадал ему под руку, его конь, встав на дыбы, не выдержал такой пытки и, увлекая за собой начальника стражи, с кровавой пеной у рта повалился на край пригорка, где лежал избитый Иншунак. Послышался хруст ломающихся костей, и втроём они кубарем скатились вниз к реке и застыли в неподвижных позах .

Устроенная Нанайей бойня длилась не более минуты. Когда пал последний воин, она очнулась и, убедившись, что цель достигнута, толкнула Энси в плечо и, совершенно обессиленная, присела возле повозки. Поначалу жрец не мог ничего толком различить: несмотря на меры предосторожности, звук подействовал и на него – его чуть не лопнувшие от внутреннего давления глаза затекли кровью. Опустившись на колени, оглохший, он почти на ощупь пробрался к краю плота и подергал за руки прятавшихся в воде Малаха и Мигирапала, давая понять, чтобы они поскорее выбирались из реки. К этому времени потерявший управление плот с привязанными к нему лодками уже начало сносить к противоположному берегу.