Эпидемия

— Прикольно. Никогда с татуировщиками не общалась.

— Ну это сильно сказано, так, чисто для себя и подработки. Теперь то об этом можно забыть.

— Почему? Я, если честно, давно хотела себе татуировку. Но Вова был против, постоянно думала, что родители скажут, как на работу устраиваться, как на меня общество посмотрит. А теперь то все, социального сдерживания нет. Так что будет у тебя клиент.

— Даже так? Интересно, заинтриговала. А что хочешь? Только не говори про лисичек, пионы и бабочек, а то отправлю искать другого мастера.

— Хм, если честно хочу рукав, вот такой. — Девушка показала рукой от плеча и до кисти. — Что-нибудь черно белое, такое готичное, с резными арками, можно ворона какого-нибудь. Не знаю, что посоветуешь на твой художественный вкус?

— Вот это удивила. Ты серьезно, рукав? Это же не один день работы. Больно, долго. Да и рукав в таком стиле у меня с тобой никак не вяжется.

— А что вяжется?

— Ну не знаю, думал, ты захочешь какую-нибудь милоту маленькую, там, где не видно. — Вадим показал пальцами крошечный размер предполагаемой татуировки и отпил кофе из стакана.

— Ты плохо меня знаешь. Я уже привыкла, что меня воспринимают, как милую наивную девочку.

— А какая ты на самом деле?

— Другая. Не наивная точно. Оптимистка да, но наивностью не страдаю. Хотя доверчивая. Всегда в людях хорошее вижу. — Юля положила несколько кусочков жаренной ветчины на гренку, и принялась жевать.

— Вообще это хорошее качество, я вот людей, честно, не очень люблю, и не очень в них верю.

— Почему? Люди лучше, чем они стараются казаться.

— Не всегда, я бывал там, где видишь истинную человеческую натуру. И поверь мне, люди наоборот хуже, чем кажутся. — Ответил Вадим, подняв глаза в потолок, как будто вспоминал что-то.

— Это где?

— Не столь важно, но в людях разбираться научился.

— Ну как видишь, не совсем. Обо мне же по стереотипу думаешь.

— Ну тут да, согласен. Хотя, может ты сама хочешь быть более брутальной, чем есть.

— Я прыгала с парашютом, прыгала с роупа, часто ходили в походы на несколько дней, даже на охоте была пару раз, стреляла из двустволки. Легкой атлетикой в детстве занималась. Люблю Тарантино, боевики и ужасы, музыку люблю больше рок, классический, ну там Pink Floyd, Rolling Stones, Deep Purlpe и терпеть не могу слезливые мелодрамы и современный рэп. — Загибая пальцы сказала Юля. — Сильно похожа на милую девочку?

— Больше на разносторонне развитую личность. А работала кем? — Спросил Вадим.

— Ой, лучше не спрашивай, менеджером по продажам строительных материалов, даже стыдно сейчас говорить. А ты кем, татуировщиком?

— Нет, это же хобби, я говорил. Летом матросом-спасателем, когда не сезон — охранником в санатории. Иногда на стройке шабашил. Так, везде по чуть-чуть. Но полезных навыков хватает. Ты со своими не пыталась связываться?

— Пыталась. Так же тихо. — Грустным голосом ответила Юля. — Как там говориться: «надейся на лучшее, но будь готов к худшему», а я уже и не надеюсь. Стараюсь был реалисткой.

— Я думал, что в твоей идее передачи иммунитета есть зерно здравого смысла, так что совсем терять надежду не стоит.

— Стараюсь об этом не думать. Как начинаешь, так хр… плохо становиться. Что хоть в петлю лезь. — Увидев удивленное лицо Вадима, Юля поспешила уточнить. — Это я образно выразилась, не подумай чего.

— Ты кстати готова? После завтрака сразу поедем.

— Конечно, что тут готовиться то?

Пока Юля убирала со стола, Вадим вышел прогреть машину. Небо расчистилось, и выглядело еще более сюрреалистично — яркий желтый диск на фоне фиолетового небосвода. Как на иллюстрациях к фантастическому роману, изображающих пейзажи далеких планет. Султан уже сидели возле двери фургона, ожидая, когда откроют дверь. В поездку Вадим решил взять с собой Сайгу, которая очень удобно легла справа от водительского сидения. Не доверял он людям. Тем более сейчас, когда выжившие остались без любых сдерживающих рамок. Отныне безопасность — забота каждого, а с ним симпатичная девушка, которая может кому-то приглянуться. Да и вообще, с оружием намного спокойнее. Юля спустилась через пять минут. Не смотря на жару, оделась в легкие спортивные штаны, бесформенную футболку огромного размера, кроссовки и кепку.

«Молодец, — подумал про себя Вадим, — соображалка работает.»

Девушка ловко запрыгнула в кабину фургона, потрепала пса по голове и пристегнула ремень безопасности.

— Я тут перекусить сообразила, не знаю сколько кататься будем. Бутербродов сделала, термос нашла, чай заварила. — Сказала Юля, опуская сумку под ноги.

— Молодец, я что-то не додумался.

— Куда поедем искать?

— В Геленджик, в спальные районы. Есть пара мест, где можно посмотреть. И город близко, оптовые базы всякие, заправки, магазины. Нам сейчас много чего придется вывозить.

— Ты думаешь, это всё? — Спросила Юля, смотря перед собой.

— В смысле?

— Ну, что уже ничего не вернется. Что все, кто заболел, уже умерли. Что цивилизация, которую мы знали, накрылась медным тазом. Что теперь только вот так — выживать и пытаться всё возродить.

Вадим задумался и посмотрел на девушку. Она задала вопрос больше для себя чем для него. Было видно, что ей важно озвучить эти слова, чтобы самой поверить в происходящее.

— Думаю да. Первая волна заболевших умерла, вторая почти. Сегодня шестой день, и скорее всего, на земле уже почти не осталось людей. Так что, остаётся только выживать. — Вадим не стал разжигать в девушке напрасную надежду, описав реальную картину.

— Я столько фильмов про это смотрела, даже книги читала, и всегда это казалось чем-то нереальным, выдумкой, фантазией. Человечество столько всего пережило: войны, катастрофы, эпидемии. В медицине столько добились. И вот простой вирус просто стер людей с лица земли за неделю. Не вериться, вообще. Как будто во сне. Не знаю, когда до конца в это поверю. Вообще не представляю, как мы будем жить. — Юля говорила, не поворачиваясь, высказывая все, что накипело за эти дни. — Еще неделю назад, думала только о том, что отпуск скоро закончиться, надо выходить на чертову работу, которую терпеть не могла. Планировала что зарплата придет только через два месяца и надо дотянуть до следующей. Отпускные по большей части потратила. Сбережения были, откладывала с каждой зарплаты. Машину хотела купить, на права пойти. А теперь все. Даже сбережения — это просто пшик, за одну неделю деньги вообще обесценились. Шесть лет откладывала. Как только на первую работу вышла, пока еще в универе училась, начала копить. Лучше бы потратила все.

— Все правильно ты делала — думала о будущем. Кто же знал, что все так повернется. Сейчас вообще все по-другому станет. Ты не сравнивай жизнь до и сейчас. Тогда вокруг общество было, где ты должна была быть частью социума и подстраиваться под систему. А сейчас мы сами по себе, и выживать будем сами.

— Я понимаю, просто выговориться охота. Голова пухнет от всех этих мыслей. Вообще не представляю, что бы со мной было, не встреться мы в лесу. Кстати, ты не думал, как так вышло у нас обоих иммунитет, и мы оказались в одной точке, далеко в лесу? Это какое-то нереальное совпадение, просто фантастическое.

— Думал, скорее простая случайность. Ты же не заболела, только из-за того, что у тебя иммунитет, а так бы и не встретились.

— Ну да, умерли бы там в лесу, и все.

— Ну возможно кто-то другой нашел бы.

— Ты серьезно? Тогда уже половина людей заболела, повезло, что ты с иммунитетом по лесу ходил. Кстати, а что ты в лесу делал? Давно хотела спросить.

— Я часто в лес хожу, отдыхаю от людей. Слышала про социальную резистентность? — Девушка отрицательно мотнула головой. — Это понятие определят, сколько особь определенного вида может выдерживать социальных контактов с особями своего вида. Так вот, у меня эта резистентность очень низкая. Я начинаю выходить из себя в больших скоплениях людей и потом надо просто побыть одному. А так как работаю, точнее работал, спасателем, то торчал весь день на пляже. Бесило — жуть, как и весь этот наплыв отдыхающих летом. Они же, по большей части, приезжают и чувствуют себя королями. Я плачу, значит мне все должны. Ведут себя отвратительно, никто не знает, значит можно отрываться на всю катушку. И что бы не сорваться, я уходил на выходные в лес. Там хорошо — природа, единение, тишина.