Эра Чародеев. Талисман

– Поедем, - утвердительно кивнул головой он, окинув дочерей добрым взглядом:

– Завтра, правда не получится. Но в субботу – точно поедем!

Секундную тишину нарушил исполненный невероятным торжеством выкрик Вилены:

– Ура-а-а-а!!!

Подбежав к сидящему за столом мужчине, девочка крепко обняла его, прижавшись щекой к плечу, а затем поцеловала в щеку, радостно сказав:

– Ты -самый лучший папа в мире!

Отец ласково улыбнулся, и на уголках темно-карих глаз появились лучики тонких морщинок. Погладив девочку по тёмным, распущенным волосам, он поцеловал её в макушку, и та отстранилась, позволяя подняться на ноги.

– Я пока переоденусь, а вы- отец окинул взглядом дочерей:

– Ждите меня в гостиной. Расскажете- как прошёл день.

– Есть, кэп!
– отсалютовав,бодро отозвалась Вилена.

Девочки навели порядок на столе, и только затем отправились в гостиную, ждать отца. Ждать, впрочем, долго не пришлось. Не успели сестры усесться на мягкий, светло-бежевый диван, как в дверном проёме, разделяющем гостиную и коридор, показался отец, облачённый в серую, свободную майку и спортивные штаны.

Пройдя в гостиную, он уселся рядом с девочками, улыбнувшись и бодро заявив, распростирая руки, и приглашая дочерей в свои объятия:

– Ну, рассказывайте! Как день прошёл?

Ксюша и Вилена тут же сели по обеим сторонам, крепко обняв мужчину.

– Младшим надо уступать, - с улыбкой произнесла Ксения, уложив голову на грудь отца:

– Так, что пусть начнёт Вилена.

Девочка тут же подняла голову с груди мужчины, усевшись поудобнее и развернувшись к нему и сестре.

– Ну?
– заинтересованно обратился к ней отец, продолжая улыбаться:

– Что делали сегодня?

Вилена гордо вздернула подбородок, отвечая:

– Анна Максимовна водила нас в Вознесенский парк, чтобы мы учились рисовать лебедей.

– Здорово!
– обрадовался отец, а затем спросил:

– И как? Получилось?

Девочка задумалась на мгновение, опуская подбородок, и призналась:

– Было хардово. Эти лебеди всё время дергались и уплывали, поэтому ничего толком не получалось, - оглядев удивлённые лица отца и сестры, Вилена развела руками, добавив:

– Ну им же не скажешь: замрите, в самом деле?

Папа и Ксения обменялись озадаченными взглядами, а девочка продолжала рассказывать:

– У всей группы не получилось. Пришлось забирать рисунки домой, чтобы фиксить.

Ксюша усмехнулась:

– Фиксить? Мелкая, ты фиксиков, что-ли пересмотрела?

Девочка бросила в сторону сестры на удивление строгий взгляд, нахмурив тёмные бровки, когда в разговор вмешался отец, обнимая девочку за плечи:

– Ну, покажи хоть, что получилось.

Вилена с лёгкой улыбкой взглянула на папу, вставая с дивана, и гордо заявила:

– Ты не волнуйся, папочка! Времени было полно, так что у меня с рисунком уже всё затащено!

Ксюша тихонько засмеялась, прикрыв рот ладонью, а отец озадаченно сдвинул брови, обескураженно спросив:

– Ку… куда затащено?

В голубых глазах Ксюши плясали смешинки, и положив ладонь на плечо отца, она объяснила слова младшей сестры:

– Пап, это значит- сделано.

Мужчина озадаченно посмотрел на девушку, совершенно ничего не понимая, и открыл рот, чтобы что-то спросить, но дочь его опередила:

– Это – язык зумеров. Современная молодёжь чего только не придумает.

Отец просиял в улыбке, бодро заявив:

– А! Я понял! Это – современный сленг!

– В точку!
– кивнула Ксюша, посмотрев на него, а затем на младшую сестру.

Вилена виновато поджала губы, понимая, что запутала папу своими модными словечками, но тут же пожала плечами, начав оправдываться:

– Не, ну а чего? Так все мои друзья говорят.

Отец понимающе кивнул:

– И ты решила им соответствовать?

Девочка кивнула, виновато опуская глаза. Отец притянул её к себе, снисходительно сказав:

– Окей, зумер. Я конечно , тот ещё старичок, но, - он вздохнул, и с какой-то ностальгией продолжил, обнимая обеих дочерей:

– В моей молодости тоже было такое дело! Я ещё пацаном зелёным был, так в компании друзей только на сленге говорил! Знаете, как здорово было? Сидишь, с друзьями, и говоришь на своём языке, а все вокруг тебя вообще не понимают!

Вилена с интересом посмотрела на отца, развернувштсь к нему лицом:

– А как вы в молодости разговаривали?

Отец загадочно улыбнулся, посмотрев на дочку с хитрым прищуром, А затем сказал, легонько потрепав за плечо:

– А вот, послушай.

Сделав паузу, мужчина принялся воодушевленно рассказывать историю из своей молодости:

– Как-то вечерочком хиляли мы с ребзями по Бродвею. Котлы моднявые, шузы на каше, хаера, хайратники, все дела. Один кореш обещал билеты на отпадный сейшн Харда достать. Были манюшки, Добазарились на Гогольке пересечься, но- не свезло. Фраерок кинул, билеты паленые припёр. Так на сейшене контролёр поднял визг, пришлось шухериться, пока полисы не приехали. Делать нечего, решили на хату. Ко мне не варик- шнурки в стакане. Пошли к Тольке. Харда на костях послушали, стиляли, дринчили до утра, так и повырубались.

Девчонки пораженно смотрели на отца, приоткрыв рты от изумления. И если Ксения ещё могла тихонько сдерживать рвущийся наружу смех, то Вилена смотрела на отца- как на инопланетянина, с далёкой планеты, говорящего на совершенно неизвестном языке. С одной стороны- звучало смешно, но если подумать – не понятно. Причем- ни слова.

Когда отец закончил свой рассказ, первой отозвалась Ксения, пораженно протянув:

– Вот это ты батенька загну-ул!

– Хех!
– усмехнулся отец:

– А то! В мои молодые годы молодёжь только так и разговаривала!

– Я вообще ни слова не поняла, - призналась Вилена, удивлённо глядя на папу, и он снисходительно улыбнулся, решив перевести свой сленг. Оказалось, что в девяностые фраза «хиляли с ребзями по Бродвею» означала обычное «гуляли с ребятами по центральной улице». «Котлы»- были наручными часами, «шузы на каше»- ботинками на высокой подошве, а хаер и хайратник – длинные волосы и повязка на голову. Отпадный сейшен оказался обыкновенным, классным концертом, ну а « шнурки в стакане»- означало, что родители дома. Когда девочки услышали перевод, то долго хохотали, на пару с отцом.