Эра чудес

Даже в наркотическом оцепенении его лицо все еще хранило пережитый ужас. Чтобы отогнать от себя мысли, в чем кроется причина этого ужаса, Уолдрон заговорил.

– Нам о нем что-нибудь известно? Во всяком случае, я уже слышал это имя раньше.

– Может быть, но сюда мы его точно не забирали. Это знаменитый Ден Рэдклифф. Не очень-то хороший парень. Свободный торговец, большую часть времени проводит с Губернатором Грэди. С Западного Побережья сообщили, что видели его за пределами территории Грэди. Может, его имя тебе попадалось в телетайпе.

Не. очень-то хороший парень! Что за чертова привычка все этак мягко излагать!

И в любом случае, какое такое право имеет Кэнфилд относиться к нему, как к ничтожеству? По крайней мере, в нем больше силы воли, чем в Кэнфилде, и он не согласен лечь в укрытие универсальных дешевых притворств…

– Начнем с него? – предложил Кэнфилд, в любой момент готовый выгнать это живое напоминание о бедственном положении мира из-под крыши, которую ему приходилось теперь делить вместе с другими.

Уолдрон в любом случае собирался оставить Рэдклиффа на потом, но тон Кэнфилда доставил ему еще большее удовольствие принять такое решение.

– Нет, я начну с управляющего, его персонала и тех, кого ты привез для перекрестных допросов. Я оставлю Рэдклиффа и его компанию до тех пор, пока мне ни станет ясна вся картина в целом от тех, кто не был непосредственно замешан в этой истории.

На мгновенье ему показалось, что Кэнфилд станет возражать, но тот просто пожал плечами и велел Род-ригесу открыть камеру.

Глава третья

Возник ниоткуда. Огляделся и увидел Рэдклиффа. Пошел прямо на него, хотя нет, скорее поплелся, словно к его ногам были привязаны гири. Что-то сказал. Стали швырять вещи. Паника. И забытье. Нет, никогда не видел его раньше. Ни малейшего понятия, кто это может быть, тем более что его лицо замызгано грязью.

К тому времени, когда Уолдрон прослушал дюжину идентичных историй, он пожалел, что принял столь жалкое решение, как повысить Кэнфилда до выездного. Когда наконец в офис привели Рэдклиффа, Уолдрон стал, не стесняясь, с любопытством изучать его. Рэдклифф ответил на это внимание к нему живым интересом, и прежде чем последовать приглашению Уолдрона сесть, бросил внимательный долгий взгляд на прибитую к стене карту с нанесенными вручную изменениями.

– Вас зовут Деннис Рэдклифф, так? – спросил Уолдрон.

– Так, – Рэдклифф закинул ногу на ногу. – Вы не против, если я закурю?

– Ради Бога, – Уолдрон придвинул микрофон к его губам. – Этот разговор …записывается на пленку и может соответственно быть использован в качестве улики. – утомленно прервал Рэдклифф. – Я уже попадал в такие передряги.

– Вы хорошо себя чувствуете? – парировал Уолдрон. Человек, на которого вы бросили стол, мертв. На мгновенье в глазах Рэдклиффа загорелся воинственный огонек. Но он тут же исчез, и Рэдклифф пожал плечами:

– И что? Включили газ, а между тем, как вдохнешь газ, и тем, когда отключится сознание, существует промежуток времени, когда человек не отвечает за свои действия.

Точно. Уолдрон сам взял сигарету и задумался, что так отличает Рэдклиффа от Кэнфилда.

– Вы предъявляете мне обвинение? – добавил Рэдклифф.

– Пока нет. Вам нужен адвокат?

– Зачем, раз мне не предъявляют обвинения.

– Да или нет, пожалуйста.

– Цитирую: «Нет», – улыбнулся одними губами Рэдклифф.

Уолдрон сделал вид, что не обратил внимания, и продолжил.

– Тогда детали: возраст, где родились, текущий адрес, постоянное место жительства, профессия.

– Родился в Миннеаполисе. 40 лет.

Уолдрон считал, что ему лет на 5 меньше.

– Отель Уайт Кондор, 215. Я – свободный торговец с постоянным местом жительства в Грэдивилле, хотя, мне кажется, вы такого место не знаете.

В последних словах чувствовалось раздражение. Уолдрон протянул руку:

– Документы?

– Их конфисковали внизу.

Уолдрон молча выругался, несмотря на то, что ему не на что было жаловаться, так как Родригес, по всей видимости, сделал это, чтобы сэкономить время при составлении отчета.

– Отлично. Теперь перейдем прямо к делу. Какова Ваша версия происшедшего?

Она в точности совпадала с остальными – за одним исключением.

– Он со мной заговорил, – продолжал Рэдклифф. – Лепетал как сумасшедший. Сказал что-то вроде: «Будь ты проклят! Это все ты сделал со мной!» И я подумал, что он безумен и опасен.

– А Вы имеете право ставить диагноз о психическом состоянии человека?

– По работе я имею дело с разношерстной публикой, – ответил Рэдклифф не моргнув глазом.

– Дальше.

– Он наступал на меня, что после показавшейся мне сумасшедшей белибердой, которую он нес, я расценил как нападение. Чтобы остановить его, я бросил кувшин с водой.

Пауза.

– Это все? – давил Уолдрон.

– Он продолжал наступать, и я швырнул в неге еще чем-то, я не помню, чем, потому что как раз в это самое время включили газ. Я помню, как пытался поставить между нами стол, но пока старался это сделать, потерял сознание. Пришел в себя только у вас внизу, когда меня приводили в себя.

Уолдрон пытался прощупать почву дальше, но Рэдклиффа не так-то просто было раскусить. Он решил сменить тему.

– Вы знаете этого человека? Видели его раньше?

– Насколько я знаю, нет. Само собой разумеется, это был псих, так что…

– Почему вы так уверены в том, что он псих?

– Господи! Держу пари, что люди в ресторане, даже те из них, кто никогда не видел ни одного психа и за сотню миль, и то догадались, кем он был, как только увидели его. А я и подавно, я повидал этого сброду достаточно.

Уолдрон сомневался.

– Вы назвали себя свободным торговцем. Поясните.

На мгновенье почувствовав себя как-то неловко, Рэдклифф ответил:

– Я покупаю и продаю редкие… артефакты.

– В окрестностях так называемых городов чужих? Рэдклифф приподнял голову:

– Да.

– Именно там вы видели достаточно психов?

– Именно там, – по всей видимости, Рэдклифф ожидал, что разговор будет идти во враждебном тоне, Когда он почувствовал, что ошибся, то был явно озадачен. – И именно поэтому я говорю, что не знаю этого психа, насколько мне известно. Я не знаю, как его зовут, я вообще ничего не знаю о нем, но вполне возможно, что он мог меня видеть…