Эра Дракулы

Дьёдонне открыла глаза. Вампир как будто издевался на ней, смотрел на нее, одновременно голося, словно раненый тюлень. Его рот превратился в дымящуюся массу плоти и зубов, пытающуюся залечиться. На Женевьеву капали слюна и кровь. А потом древняя тварь исчезла, и освободившееся место тут же заполонили другие лица.

— Пропустите меня, — сказал кто-то. — В сторону, ради бога…

Все тело ломило. Женевьева дышала, ребра заживали, режущая боль утихала с каждой волной. Но шею ей сломали. Глаза заволокло красным туманом, она устала до самых костей, чувствовала, что лежит в грязи, на лице запеклась кровь. И у нее больше нет ни одного приличного платья.

— Женевьева, — произнес голос, — посмотри на меня…

Рядом показался кто-то знакомый. Чарльз.

— Женевьева…

Глава 30 НЕОЖИДАННОЕ ОТКРЫТИЕ

Решив, что Женевьеву лучше не трогать, Борегар послал Клейтона в Тойнби-Холл за доктором Сьюардом, а сам тем временем сделал все, чтобы она чувствовала себя удобно. Ведро почти чистой воды наполнили из колонки; Чарльз обтер Женевьеве лицо, смывая маску из крови и грязи.

Что бы это ни было, оно ушло, отправившись восвояси своей странной подпрыгивающей походкой. Борегар хотел насадить тварь на свой меч-трость. Борегар уже начал по-другому смотреть на вампиров, но эту тварь хотел насадить на свой меч-трость, жизни та не заслуживала.

Чарльз промокнул лицо Женевьевы, и она сжала его руку. Застонала, когда сдвинулись сломанные кости, чем напомнила ему о Лиз Страйд. И о Памеле. Обе они умерли, смерть стала для них милосердием. Чарльз решил сражаться за Женевьеву. Если он не мог сохранить даже одну жизнь, то какой с него толк? Вампирша попыталась заговорить, но он успокоил ее и попросил сохранять молчание, потом вынул мертвую бабочку из ее волос и отбросил прочь. Голова Женевьевы сидела неестественно, шея выгнулась под углом, кость торчала под кожей. «Теплая» женщина уже умерла бы.

Толпа, глазевшая на схватку, все еще стояла здесь, люди приводили рынок в порядок. Несколько зевак слонялись поблизости, надеялись увидеть побольше крови. Борегару очень захотелось опробовать на них пару приемов кунфу, просто чтобы повеселить публику.

Клейтон вернулся с коренастой женщиной, миссис Эмуорт, вампирской медсестрой. С ними пришел еще один человек, Моррисон, несший медицинскую сумку.

— Доктора Сьюарда нет на месте, — объяснила миссис Эмуорт. — Придется вам обойтись мной.

Она вежливо отстранила Чарльза в сторону и опустилась на колени рядом с Женевьевой. Он сжимал ладонь вампирши и заметил, как поморщилась Женевьева, когда предплечье сместилось.

— Пожалуйста, отпустите ее, — сказала миссис Эмуорт.

Борегар исполнил просьбу, аккуратно положив руку Дьёдонне вдоль ее тела.

— Так-так-так, — пробормотала медсестра про себя, ощупывая ребра вампирши. — Кости зарастают нормально.

Женевьева приподнялась, кашляя, а потом вновь упала.

— Да, больно, больно — проворковала медсестра, — но все только для твоего блага.

Моррисон открыл сумку и поставил ее рядом с миссис Эмуорт. Та вытащила оттуда скальпель.

— Вы собираетесь резать? — спросил Чарльз.

— Только ее одежду.

Медсестра скользнула лезвием под вырез платья у плеча, распорола ткань и оторвала обрывки, оставшиеся от рукава Женевьевы. На плече виднелись пурпурные пятна. Миссис Эмуорт надавила на него обеими ладонями, послышался хруст, и сустав встал на место. Синевато-багровые отметины начали выцветать.

— А вот теперь самое сложное, — сказала миссис Эмуорт. — У нее сломана шея. Надо быстро поставить ее на место, иначе кости срастутся неправильно и нам придется ломать позвоночник снова, чтобы все привести в порядок.

— Я могу помочь? — спросил Борегар.

— Вы и Моррисон возьмите ее за плечи и держите изо всех сил. Кэбмен, сядьте ей на ноги.

Клейтон пришел в ужас.

— Не надо скромничать. Она вас за это поблагодарит. Может, даже поцелует.

Возница расположился на коленях Женевьевы. Борегар и Моррисон крепко взялись за ее плечи. Свободной осталась только голова. Чарльзу показалось, что Дьёдонне пытается улыбнуться. По крайней мере она обнажила свои устрашающие зубы.

— Будет больно, дорогая, — предупредила миссис Эмуорт.

Медсестра крепко ухватилась за нижнюю челюсть Женевьевы, подвигала ее голову из стороны в сторону, примеряясь, а потом резко потянула на себя. Старейшина крепко зажмурилась и зашипела, стиснула зубы так крепко, что они слились воедино, как половинки решетки.

— Не держи в себе, кричи, дорогая.

Пациентка послушалась и испустила продолжительный хриплый крик, миссис Эмуорт дернула и с хрустом поставила череп Женевьевы на позвоночный столб. Затем, расставив ноги над Дьёдонне, она удушающей хваткой вцепилась в ее горло и вправила суставы на место. Борегар видел, каких сил стоило медсестре закончить лечение. Ее безмятежное лицо покраснело, клыки вылезли изо рта. Даже после всех испытаний такие трансформации его потрясли.

Все четверо поднялись, оставив Женевьеву извиваться на мостовой. Ее крик теперь превратился в какой-то захлебывающийся лай. Она трясла головой, волосы хлестали по лицу. Чарльз решил, что она ругается на средневековом французском. Женевьева потерла шею и села.

— А теперь, дорогая, тебе нужно покормиться, — сказала миссис Эмуорт, оглянувшись на Борегара.

Тот ослабил галстук-шарф, расстегнул воротник. А потом замер. Почувствовал, как о костяшки пальцев бьется жилка на шее. Пуговица повисла между рубашкой и жилетом. Женевьева села, привалившись спиной к стене. Она успокоилась, демоническая пасть исчезла, но зубы все еще торчали вперед, выступая острыми камешками. Борегар представил, как этот рот впивается ему в шею.

Неожиданно рядом раздался знакомый голос:

— Чарльз?

Он повернулся. Неподалеку от капустных ящиков стояла Пенелопа. В пальто с меховым воротником и шляпой с вуалью она казалась на рынке столь же уместной, сколь краснокожий индеец — в палате общин.

— Что ты делаешь?

Он тут же захотел заново повязать шарф, но замешкался, и воротник распахнулся до глупого широко.

— Кто эти люди?

— Ей нужно покормиться, — настаивала миссис Эмуорт. — Или она потеряет сознание. Слишком много сил потратила, бедняжка.

Моррисон закатал рукав и поднес запястье с несколькими крохотными шрамами ко рту Женевьевы. Та смахнула с лица волосы и присосалась к руке.

Пенелопа отвернулась, нос ее задергался от отвращения:

— Чарльз, это ужасно!

Она оттолкнула заостренным носком ботинка кочан капусты. Зеваки, собравшиеся позади нее, обменивались негромкими шутками. Время от времени они принимались грубо хохотать, но она не обращали на них внимания.

— Пенелопа, — сказал Чарльз, — это мадемуазель Дьёдонне…