Эра джихада

Лечи немного помолчал, глядя куда-то вдаль. Потом заговорил:

– Ты помнишь, что говорил тебе устаз?

– Да, помню… – ответила Алена, в душе ставшая Зейнаб.

– Идет война между добром и злом. Это даже война не между исламом и христианством, между какими-то странами, например США и Афганистаном. Это война между добром и злом. Ты понимаешь, о чем я?

– Да… понимаю.

– Раньше Россия хотя и частично, но помогала правоверным. Русские выступали против, когда американцы бомбили правоверных и убивали их… да, правоверные помнят это. Ты русская, но я люблю тебя, и точно так же на Востоке по-особенному относятся к России. Америка – главный Сатана и наш главный враг, именно она ведет за собой все силы ада!

Алена легко этому поверила – по телевизору то и дело осуждали Америку за те или за другие дела….

– …но сейчас все стало по-другому. Россия решила присоединиться к крестовому походу на мусульман, на правоверных, на тех, кто борется за добро, за правду, за справедливость. Уже сейчас готовится решение об отправке десантных дивизий русистов в Египет и Ливию для уничтожения мусульман. Америка дала согласие на то, чтобы русская армия вошла в Среднюю Азию, в Афганистан и сделала там то же, что и в Грозном.

– Откуда ты это знаешь? – спросила Алена. Работая в «президентском пуле» журналистов, она не слышала ничего подобного. Если это так, то это же… сенсация.

– Знаю. Иншалла, мир не без добрых людей. Ты знаешь о том, как умер Абу Усман?

– Да, слышала.

Она и в самом деле об этом слышала – когда президент давал пресс-конференцию, на которой он объявил о ликвидации «врага нации номер один» – она была в зале в числе журналистов. После того как об этом объявили по телевидению, русисты вышли на улицу, празднуя совершенное от их имени убийство.

– Ты помнишь, что сказали о том, как это было сделано? Что он подорвался при попытке его захвата?

– Да.

– Это ложь. Его убил американский ударный беспилотник, один из тех, кто сеет смерть над предгорьями Вазиристана. Американцы убили его – это плата русским. И это – только малая часть платы…

– Но зачем…

Алена не могла поверить – отношения с Америкой были стабильно плохими. Дежурные обвинения наталкивались на дежурное раздражение, вот и все, что было.

– Америка больше не может воевать. Моджахеды Сомали, Йемена, Афганистана, Пакистана, Ирака, Кавказа одержали победу над самым страшным врагом в истории ислама. Ислам установлен даже там, где до этого его не было. Ливия, Сирия, Алжир, Марокко – везде, где народ был отягощен безверием, придавлен сапогом тагута [45] – везде он вышел на улицы в желании освободиться от куфра и взял власть в свои руки, прогнав безбожников и куфроохранителей. Мы на пороге создания Халифата, освобождения двух миллиардов людей от власти тагута и куфра. И даже здесь, в Русне, все больше и больше людей обращаются к Аллаху, страшась гнева Его.

45

Властитель, правящий не по законам шариата. По сути, любого главу государства в нашем мире можно подвести под понятие «тагут».

Американцы нашли нефть в Черном море, которое принадлежит русистам. Ее там много, настолько много, что трудно представить себе, сколько ее там. Раньше только нефть Арабского моря [46] удерживала главного сатану от того, чтобы нанести удар по правоверным, избавившись от нас навсегда. Сейчас Сатану не сдерживает ничего…

– О чем ты? – спросила Алена.

– После того как русские и американцы договорятся – здесь, в Москве, совсем скоро – Америка нанесет по исламу удар. Атомный удар.

46

Персидский залив. Араб никогда не назовет его так.

Алена не знала, что сказать.

– Существует план… Разом покончить со всеми мусульманами. Уничтожить ислам. Американцы используют атомные ракеты с подводных ракетоносцев, базирующихся в Индийском океане, это условие русистов, чтобы Америка не нанесла удар и по ним заодно. Они планируют заживо сжечь пятьсот миллионов человек в один день, в один час, в одну минуту. Они нанесут одновременный удар двумястами ядерными ракетами по всем крупным городам стран, где есть ислам. Пока радиация будет сильной, и они не смогут качать нефть Арабского моря – русские поставят им нефть Черного моря. За это американцы помогут им уничтожить Кавказ, превратить все в пустыню. Они дадут русским за нефть беспилотные самолеты, чтобы русские могли убивать мусульман из Москвы. Каждый из нас окажется под прицелом. Это будет. Скоро.

– Этого… не может быть.

– Может. Я прошу от тебя одного. Кто-то из американских президентов должен приехать в вашу страну. В Русню.

Алена лихорадочно вспоминала график визитов главы государства – до журналистов он доводился заблаговременно.

– Но… ничего такого не запланировано. Я знаю график визитов… никого из Америки не будет. Тем более президента… ведь такие визиты согласовываются заранее, а сейчас у нас плохие отношения…

– Он может появиться без предупреждения. Может появиться в любую минуту. Мы должны знать, когда и где.

– Мы?

– Ты помнишь? Нет Бога, кроме Аллаха, нет равного Аллаху…

– Нет Бога, кроме Аллаха, нет никого равного Аллаху… – как зомби повторила Алена.

– Вот телефон. Запомни его, номер сожги. Я буду по этому телефону, он ни в коем случае не должен попасть в руки кяффиров.

– Я поняла.

Лечи вдруг подхватил ее на руки.

– Не надо… – сказала Алена.

– Что?

– Я… больше не могу иметь детей. Не… надо.

Но дело было не в этом. Просто Алена боялась признаться, насколько она осквернена. И никакими словами про Аллаха, никакими молитвами это уже не смыть.

Когда Алена ушла, из соседней комнаты вышел человек. Невысокий, телосложением похожий на ребенка, с сильными очками и короткой бородкой.

– Она согласится, – сказал он, – все в порядке. Она согласится.

– Пошел вон… – процедил Лечи, – хъяйн ден мере гъо! [47]

16 мая 2015 года Москва

Это утро понедельника ничем не отличалось от других. За исключением того, что солнце светило в небе, птицы пели, зеленая листва радовала своей свежестью, и солнце заигрывало с ней своими мягкими, как птичье перо, лучами. Впервые за долгое время Алена была счастлива.

47

Пошел к черту! (чеченск.)

Она отбила пару звонков Пашика… он обидится, но ей на это было плевать. Она забыла проглотить свою обычную утреннюю дозу кофе, но проснулась и без этого. Она слетела вниз, к своей новенькой «Хонде» как девчонка, прыгая через две ступеньки. И даже пробки, бич московских улиц, сегодня были менее раздражающими.

Ее мужчина был здесь. Ее мужчина был с ней. И она была счастлива…

Утром в редакции все было как обычно. Сначала оперативка, на которую приглашаются начальники отделов и, если нужно, ведущие специалисты, хедлайнеры тех или иных проектов. Затем по коням, репортера, как и волка, ноги кормят.

Плюхнувшись на свое место, она вдруг поняла, что не знает, с чего начать. Все мысли перепутались в голове, и среди них не было ни одной, касающейся работы…

О, Аллах… Надо собраться с мыслями, а то ее просто уволят…

– Шаламова…

Она вдруг поняла, что зовут ее. И возможно – кричат не первый раз…

Ее начальник – должность называлась «директор новостных программ» – сидел дальше в кабинете, стены которого на американский манер были прозрачными. Пару лет назад в их студии сделали капитальный ремонт, все загородки до потолка сломали, теперь был один большой зал, загородки чуть выше пояса, кабинеты полагались только начальству и редакторам, и то с прозрачными стенами. Это называлось «командообразование».