Эрагон

— Неужели ничего нельзя с этим поделать?

Она положила на лоб Гэрроу ледяной компресс.

— Я уже все перепробовала: мази, припарки, отвары, но ничего не помогает. Если раны начнут подживать, ему сразу лучше станет. Но ты надежды-то не теряй! Все ещё может обернуться к лучшему. Он ведь у нас крепкий орешек!

Эрагон отошёл в дальний угол и бессильно опустился на пол. «Нет, этого не должно было случиться!» — с горечью думал он. Тягостное молчание, царившее в комнате, путало мысли, и он просто сидел, тупо глядя на Гэрроу, распростёртого на подушках. Он и не заметил, как Катрина опустилась рядом на колени и обняла его за плечи. Он горестно молчал, и девушка вскоре тихонько отошла от него.

Через некоторое время дверь осторожно приоткрылась и вошёл Хорст. Тихонько переговорив о чем-то с Гертрудой, он подошёл к Эрагону.

— Пойдём-ка со мной. Не стоит тебе все время здесь сидеть. — И, прежде чем Эрагон успел возразить, кузнец поставил его на ноги и вывел за дверь.

— Но я хочу остаться! — возмутился Эрагон.

— Ты погуляй пока, подыши свежим воздухом и не беспокойся: отдохнёшь немного и опять к дяде вернёшься, — уговаривал его Хорст, подталкивая по направлению к кухне.

Здесь витали поистине изумительные ароматы! На плите готовилось по меньшей мере полдюжины различных кушаний, сдобренных разнообразными приправами и специями. Олбрих и Балдор о чем-то беседовали со своей матерью, Илейн, а та нарезала большими кусками хлеб. При виде Эрагона братья умолкли, но он все же успел понять: говорили они о Гэрроу.

— Садись-ка. — Хорст придвинул ему стул. Эрагон с благодарностью сел: все-таки стоять ему ещё было трудновато. Руки так дрожали от слабости, что ему пришлось сжать их в кулаки. Перед ним тут же появилась тарелка с едой.

— Если не хочешь, не ешь, — сказала Илейн, — но, по-моему, это довольно вкусно. — И она снова отвернулась к плите.

Эрагон взял в руки вилку, однако проглотить смог лишь несколько кусочков.

— Ты как себя чувствуешь? — участливо спросил у него Хорст.

— Если честно, то просто ужасно! — признался Эрагон. Кузнец минутку помолчал, потом смущённо пробормотал:

— Я понимаю, сейчас не самое лучшее время для расспросов, да только нам нужно знать… что там случилось!

— А я и не помню как следует.

— Эрагон, — Хорст близко наклонился к нему, глядя прямо в глаза, — я одним из первых на вашу ферму прибежал, и мне совершенно ясно: ваш дом не сам собой развалился и сгорел, его что-то прямо-таки на куски разорвало изнутри! И повсюду вокруг были следы огромного зверя. Я таких никогда не видел. Между прочим, следы эти не только я заметил. Другие тоже. Так что если ты там кого из шейдов видел или других каких чудовищ, так и нам об этом знать нужно!

Эрагон понял, что придётся соврать.

— Когда я уходил из Карвахолла… четыре дня назад, то видел… тех чужаков в чёрных плащах: они расспрашивали людей о синем камне. (Хорст кивнул.) — Нуда, это ведь ты мне о них сказал. В общем, я спешил поскорее попасть домой. — Теперь уже все в кухне смотрели только на него, не скрываясь. Эрагон облизнул губы. — Но в ту ночь ничего не случилось. А наутро я, переделав все дела, пошёл прогуляться в лес. И вскоре услышал что-то вроде взрыва. И над деревьями дым поднялся. Я со всех ног бросился домой, но… не успел. А тот, кто это сделал, исчез. Потом я стал раскапывать мусор и… нашёл Гэрроу.

— А потом привязал его к доске и волоком потащил в Карвахолл? — спросил Олбрих.

— Да, — кивнул Эрагон. — Только сперва я ещё тропу осмотрел. Там хорошо были видны две пары следов, они вели от дороги к ферме и обратно. Следы принадлежали мужчинам. — Он сунул руку в карман и вытащил кусочек чёрной ткани. — А Гэрроу сжимал в руке вот это. По-моему, у тех незнакомцев плащи были как раз из такой ткани. — Он положил лоскуток на стол.

— Похоже на то, — задумчиво сказал Хорст и нахмурился. — А что у тебя с ногами? — спросил он. — Как ты умудрился их так поранить?

— Да я и сам точно не знаю, — опять соврал Эрагон. — Наверное, оступился, когда Гэрроу выкапывал, но не уверен. Я заметил, только когда кровь потекла.

— Ужас какой! — воскликнула Илейн.

— Надо догнать этих чужаков! — с жаром заявил Олбрих. — Нельзя же допустить, чтобы они так просто сбежали! Возьмём пару лошадей, и завтра они будут тут как миленькие!

— Даже и не думай! Выкинь подобные глупости из головы! — охладил его пыл отец. — Да этим мерзавцам, похоже, ничего не стоит тебя на верхушку дерева забросить. Вспомни, что они с домом-то сотворили! Не стоит таким людям поперёк дороги становиться. Они ведь все равно получили то, что хотели, верно? — Он посмотрел на Эрагона. — Забрали они тот камень, да?

— Я его в доме не нашёл.

— Ну, значит, им теперь незачем и возвращаться. — Хорст ещё раз внимательно посмотрел на Эрагона. — Что ж ты раньше-то про те следы не сказал?

— А я их раньше и не видел, — покачал головой Эрагон.

— Не нравится мне все это! — воскликнул Балдор. — Волшебством каким-то попахивает. И кто такие эти чужаки? Может, они из шейдов? И зачем им твой камень понадобился? А как можно было прямо-таки до основания такой крепкий дом разрушить? По-моему, тут без чёрной магии не обошлось! Ты, наверное, прав, отец: они тот камень искали. Но мне почему-то кажется, что мы их ещё увидим в наших местах.

После его слов на кухне воцарилось молчание.

«Мы о чем-то все время забываем», — думал Эрагон, но никак не мог сообразить, о чем именно. И вдруг его осенило. И даже сердце в пятки ушло от охватившего его ужаса. Дрожащим голосом он неуверенно проговорил:

— Роран ведь ничего не знает, верно?.. («Господи, — думал он, — как же я мог о нем-то позабыть!»)

Хорст покачал головой:

— Они с Демптоном ушли из Карвахолла вскоре после тебя. И если не попали по дороге в какую-нибудь беду, то уж дня два как должны в Теринсфорде находиться. Мы всё хотели гонца туда послать, только уж больно вчера холодно было, да и позавчера тоже.

— Мы с Балдором как раз туда ехать собирались, когда ты вдруг очнулся, — прибавил Олбрих.

Хорст пригладил бороду и велел:

— Вот и ступайте. Я помогу вам коней оседлать. Балдор встал и повернулся к Эрагону.

— Я постараюсь Рорану поаккуратней обо всем рассказать, — пообещал он и вышел из кухни следом за Хорстом и Олбрихом.

Эрагон остался сидеть за столом, упорно разглядывая какой-то сучок в струганой столешнице. Казалось, его необычайно заинтересовал этот сучок — изгиб древесных волокон, асиметричное утолщение, три более тёмных завитка… Чем пристальнее Эрагон смотрел на сучок, тем больше деталей он замечал. Он словно искал в этом бывшем сучке ответы на роившиеся в душе вопросы, но если у сучка и были какие-то ответы, то он их не выдал.

С трудом выпутавшись из пелены раздумий, Эрагон вдруг понял, что его кто-то негромко зовёт. Похоже, с улицы. Он решил не обращать на это внимания: пусть ответит кто-нибудь другой. Но через несколько минут странный зов повторился, и теперь он звучал значительно громче. Эрагон сердито нахмурился: ну почему они не могут оставить его в покое? Ведь Гэрроу так болен! Он быстро глянул на Илейн, но та, похоже, никаких криков вовсе не замечала.

«ЭРАГОН!» — громогласным рёвом отдалось у него в ушах, и он чуть не упал со стула. Встревоженно огляделся, понял, что вокруг все по-прежнему, и вдруг догадался: это же Сапфира!