Эрагон
Шрифт:
— Теперь я понимаю, почему Империя кончается там, где начинается пустыня Хадарак, — сказал он. — У Гальбаторикса просто руки коротки, чтобы туда дотянуться!
Муртаг провёл рукой по карте и сказал:
— Вот смотри: все земли, что лежат к востоку от пустыни и выглядят на этой карте, как сплошное белое пятно, во времена Всадников также принадлежали Алагейзии. Если король сумеет вырастить себе новых Всадников, это позволит ему снова невероятно расширить границы Империи. Но я хотел сказать совсем не об этом. Пустыня Хадарак бесконечна и таит в себе столько опасностей, что у нас очень мало шансов пересечь её и добраться до тех далёких краёв живыми. По-моему, это совершенно безнадёжное предприятие!
— Так
— И на это у нас ушёл почти месяц! Эрагон нетерпеливо тряхнул головой.
— В Гиллид мы ехали медленно, потому что я был ранен. А если поторопиться, то времени уйдёт гораздо меньше.
— Хорошо, я тебя понял, — сказал Муртаг. — Но есть и ещё одна очень сложная проблема, которую стоило бы обсудить заранее. Ты ведь уже заметил, что я закупил в Гиллиде припасы для нас и корм для лошадей? Но где мы в пустыне возьмём воду? Тамошние кочевники всегда тщательно прячут свои колодцы, опасаясь, как бы кто-нибудь не украл их драгоценную воду. А сколько воды мы можем увезти с собой? Ты представь только, какое количество воды необходимо в день твоей Сапфире? Да мы с тобой и за неделю не выпьем столько, сколько выпивает она и наши кони за раз! Или, может, ты сумеешь заставить дождь идти тогда, когда нам это будет необходимо? А иначе я просто не представляю, как пускаться в такой опасный путь.
Эрагон задумался. Заставить дождь пролиться?.. Нет, такое ему, пожалуй, не по силам! И вряд ли это по силам кому-либо из Всадников, даже самому сильному и умелому. Сдвинуть дождевые тучи — это все равно что гору в воздух поднять! Нет, необходимо отыскать такое решение, которое позволит ему не растрачивать полностью свои силы… А что, если попробовать превратить в воду песок? Если получится, это решило бы самую главную нашу проблему… Если только подобное превращение не потребует слишком больших затрат энергии.
— У меня есть идея, — сказал он Муртагу. — Если получится то, на что я рассчитываю, мы сумеем уйти от преследователей.
Эрагон отошёл в сторону, и Сапфира тут же последовала за ним.
«Что ты собираешься делать?» — спросила она.
«Я ещё не решил… Но скажи, ты смогла бы нести такой запас воды, которого нам хватило бы, чтобы пересечь пустыню?»
«Нет, конечно. Я не смогу не то что лететь с таким грузом, но и просто поднять его!»
«Жаль».
Эрагон опустился на колени, выбрал щербатый камешек — в такую впадинку как раз мог поместиться глоток воды — натолкал в эту щербинку земли и вперил в неё свой взор. Теперь предстояло самое трудное: превратить землю в воду. Но какими словами древнего языка лучше воспользоваться? Подумав, он выбрал два слова, которые показались ему наиболее действенными: «Делуа муа!», что означало: «Земля, переменись!» Произнеся их вслух, он тут же ощутил леденящее прикосновение магической силы и понял, что этот крошечный комок земли с угрожающей быстротой высасывает из него силы. Помня предостережение Брома о том, что решение некоторых задач может стоить жизни тому, кто воспользовался магией, он попытался приостановить действие заклинания, но не сумел и постарался не шевелиться, чувствуя, что слабеет с каждой секундой.
И когда он был уже почти уверен, что так и умрёт, стоя на коленях над жалким комком земли, комок
шевельнулся, и в углублении блеснула чистейшая вода. Эрагон с невероятным облегчением перевёл дыхание и сел на землю. Сердце готово было выскочить из груди, желудок сводило от голода.«Что случилось?» — спросила Сапфира.
Эрагон только головой помотал, не в силах ответить. Пережитое потрясение ещё давало себя знать. Хорошо, что мне не пришло в голову превратить в воду целую пригоршню земли, думал он.
«Я попробовал превратить землю в воду, — через некоторое время пояснил он Сапфире, — но получилось у меня плохо. Я чуть не умер, а воды здесь не хватит и на один глоток!»
«Нужно быть осторожнее, — упрекнула его дракониха. — Магия порой даёт совершенно непредсказуемые результаты — особенно если слова древнего языка соединить не так, как полагается».
Он сердито сверкнул глазами.
«Да знаю я! Но я должен был проверить! Нельзя же ждать, пока мы доберёмся до пустыни».
Ему было немного стыдно, он понимал, что Сапфира хотела лишь ему помочь, что она тревожится о нем.
«Скажи, а как ты сумела превратить могилу Брома в алмазный мавзолей, не убив себя при этом?» — спросил он.
«Не знаю, как-то само получилось, — призналась она. — Получилось и все».
«А ты можешь ещё раз попробовать? Только на этот раз превратить, скажем, камень в воду?»
«Эрагон, — сказала она, глядя ему прямо в глаза, — я умею управлять своими магическими задатками не лучше, чем, скажем, паук умеет управлять своим желанием ткать сети. Такие вещи случаются со мной вне зависимости от того, хочу я этого или нет. Бром ведь говорил тебе, что вокруг драконов всегда творятся всякие чудеса, и это чистая правда. Но он никак тебе этого не объяснил, и у меня нет этому объяснений. Иногда я просто могу, совершенно не думая, превратить одну вещь в другую, а иногда остаюсь столь же бессильной в отношении магии, как наш Сноуфайр».
«Ты никогда не бываешь бессильной», — сказал он, ласково гладя её по шее. Долгое время оба молчали. Эрагон вспоминал сделанное Сапфирой надгробие и лицо Брома под ним… И то, как тогда сомкнулся камень — точно живой… «Ну что ж, — шепнул он драконихе, — по крайней мере, мы похоронили его по-человечески».
Он бездумно водил пальцем по земле и сам не заметил, как изобразил знакомые горные хребты и небольшую долину меж ними; потом ногтем «проложил» русло реки, прибавил ещё несколько деталей для большего правдоподобия и вдруг обнаружил, что любуется почти точной копией долины Паланкар. Тоска по дому сдавила ему грудь, и одним взмахом руки он уничтожил созданную им картину.
«Я больше ни о чем не хочу разговаривать!» — сердито отмахнулся он от расспросов Сапфиры и, скрестив на груди руки, уставился в то самое место, где только что брал землю, чтобы превратить её в воду. И не поверил собственным глазам: хотя земля вокруг была совершенно суха, в этой ямке несомненно скапливалась влага! Эрагон копнул чуть глубже и обнаружил, что в нескольких дюймах от поверхности стоит вода.
— Ты только посмотри! — возбуждённо воскликнул он.
Сапфира склонила голову, изучая влажную землю. «Но как это сможет помочь нам в пустыне? — спросила она. — Ведь там наверняка вода залегает очень глубоко, тебе понадобятся недели, чтоб до неё добраться».
«Ну и что? — радостно откликнулся Эрагон. — Если она там вообще есть, я смогу поднять её к поверхности земли! Смотри!» И он, немного углубив ямку, мысленно призвал на помощь магию, но не стал превращать землю в воду, а просто попросил ту влагу, что уже содержалась в земле, подняться к нему. Раздалось слабое журчание, и в ямке забил крошечный родничок. Эрагон с улыбкой зачерпнул воду рукой и напился. Вода была холодной, чистой и вкусной. «Видишь? Мы всегда сможем добыть её!»
Сапфира понюхала крошечное озерцо и сказала: