Эреш. Книга огня

– Эмбер, какого черта! – заорал Лис. Я вздрогнула и успела заметить ведьму, которая уже сорвалась с места и изо всех сил неслась к озеру. Я хотела побежать следом, но ноги будто одеревенели. Все, что мне удавалось, – это медленные, неуверенные шаги. Та же участь постигла и моих спутников. Никто из нас не смог даже приблизиться к Эмбер.

– Стой, стой же! – кричали мы, но ведьма не реагировала. Она застыла, лишь оказавшись у самой кромки воды, глядя как завороженная на сизую гладь и на странную девушку.

Заметив Эмбер, брюнетка поднялась с земли и взмахнула руками, призывая круживших в небе воронов. Птицы устремились к ней с отчаянными криками и буквально вонзились ей в грудь, оставляя уродливые багряные пятна на белоснежной рубашке с пышным воротником. Вороны не падали замертво. Нет. Они разрывали плоть и исчезали прямо в груди незнакомки. Словно та была их обителью, где они наконец обретали покой. Один за другим вороны пронзали ее тело до тех пор, пока рубашка не стала полностью алой. До тех пор, пока не исчезла последняя птица. Губы девушки растянулись в кровавой улыбке. Мелодия на мгновение смолкла, а в руках незнакомки появилась дирижерская палочка.

Едва уловимое движение – и по озеру пошла рябь, а следом тронулся лед. Я слышала, как он с хрустом пожирает водную гладь, и в этом мне слышались отголоски собственной неминуемой гибели. Ледяная дорожка простиралась от пятачка, на котором стояла странная повелительница птиц, до берега, где замерла Эмбер.

– Иди ко мне. – Пространство заполнил настойчивый обволакивающий шепот. – Иди ко мне. Иди же…

Мы пытались звать ведьму, но все наши попытки не приносили результата. К счастью, и к мольбам окровавленной девушки Эмбер оставалась безучастной. Она не двигалась с места и, словно загипнотизированная, таращилась куда-то за спину незнакомки. Так, словно видела там нечто, сокрытое от наших глаз.

Мы с Райденном все еще пытались преодолеть расстояние до озера. К несчастью, недостаточно быстро. Каждый шаг по-прежнему давался с огромным трудом. Поглощенная переживаниями за Эмбер, я не сразу поняла, что больше не вижу Лиса, и принялась озираться.

– Вивиан, стой!

Это кричал Райденн. Мы не заметили, как Вивиан умудрилась обогнуть нас и добралась до ледяной дорожки. Оттолкнув Эмбер в сторону, подруга заняла ее место у ледяной тропы. Плечи ее ходили ходуном, тело сотрясали рыдания.

Взмах дирижерской палочки – и из елового сумрака выступила одинокая фигура в длинном алом платье. Туман следовал за ней по пятам бесконечным шлейфом. В руках она несла металлический сундучок, украшенный красными камнями. В каждом ее шаге угадывалась магия танца.

Скользнув на ледяную тропу, танцовщица пошла медленнее. Ее плавные, неторопливые движения очаровывали и манили. Влекли на тропу. Даже меня, стоявшую так далеко. Что и говорить о Вивиан…

Ветер гнал волны к ледяной дорожке – соприкасаясь с ней, они шипели. Возмущенно. Требовательно. Предвкушающе. Так, словно им надоело ждать. Вивиан не смела их расстроить.

Когда подруга сделала первый шаг навстречу танцовщице, я будто окунулась в студеную воду. Вместо кислорода легкие без остатка заполнил ужас. Тело парализовало. Никогда прежде мне не было так страшно. Я боялась за Вивиан.

Когда я решила, что хуже уже быть не может, по озерной глади заскользили гондолы…

На борту той, что шла впереди, горделиво стояла женская фигура, облаченная в длинное блестящее платье с огромным разрезом. Я видела черные дорожки вен, разбегающихся по ее выставленной напоказ белоснежной ноге. Лицо и голову женщины скрывал устрашающе огромный шлем в форме ромба, а в руках она сжимала треугольник и металлическую палочку. Удар по музыкальному инструменту – и мой мир подернулся рябью. Перед глазами все поплыло, я оступилась, но не упала. Райденн держал крепко.

Следом из густого тумана, словно пара призрачных близнецов, выступили еще две серебристые гондолы. Они везли на борту скрипачек. Лица девушек скрывали вуали, сотканные из мрачных кружев. Черные глухие платья служили им доспехами. Смычки, сжатые в тонких пальцах, так и летали над скрипками, извлекая из инструментов тревожную, пронзительную мелодию, которая заставляла поверить, что надежды в этом мире не осталось.

Внутренности скрутило тугим узлом. Я с трудом справлялась с охватившей меня дурнотой. И все труднее становилось отыскать хоть одну причину, чтобы продолжить справляться. Куда проще сдаться на милость беспощадного оркестра, погрузиться в сладостную дрему, забыться сном, что так похож на смерть…

Райденн выпустил мою руку. Застыл изваянием, вперившись безучастным взглядом куда-то за спину певицы, окровавленной повелительницы птиц, за спины треклятого оркестра. Так, словно наконец увидел то, что так привлекло Эмбер.

Гондолы продолжали скользить по озерной глади. С каждой минутой их становилось все больше. Контрабас, виолончель, саксофон, кларнет, труба… Оркестр смерти. Оркестр тьмы. Они пришли за нами… Солнце в моей душе давно уже село – внутри царила ночь.

– Райденн, очнись, пожалуйста, очнись! – Я трясла его, дергала за руки, даже несколько раз ударила в грудь. Кричала. Орала. Все без толку. Меня в его мире больше не существовало.

Принц отодвинул меня в сторону, словно досадную преграду, и направился к озеру. Я прыгнула ему на плечи, пытаясь удержать. Это его не остановило. Лунный продолжал упрямо двигаться к своей цели. Я могла отпустить его. Сбежать. Спрятаться. Но я не собиралась сдаваться. Не собиралась отдавать Райденна дьявольскому лесу. Он и так забрал уже слишком много.

Вновь поднялась метель. Проклятый снег пытался меня ослепить. Порывы ледяного ветра ударяли в лицо. Холод вдруг стал ощущаться вполне реально. Пальцы замерзли, я их практически не чувствовала. Из последних сил держалась за принца, шагавшего к смертоносному озеру так легко, так быстро, словно и не было бури. Словно никаких преград не существовало вовсе. Лес пропускал его. Его. Но не меня. Райденн вдруг резко дернул корпусом, и я упала на снег, больно ударившись плечом.

Я поднялась с земли и попыталась последовать за Лунным, но ноги вязли в снегу. С остервенением я растирала окоченевшие пальцы, изо рта вылетали облачка пара. Принц даже не обернулся.

«Если ты чего-то не чувствуешь или не видишь, это не значит, что этого нет», – вспомнились слова Эмбер, которая пару часов назад не позволила мне снять свитер, когда мне стало жарко. Сама она упрямо шагала в кожаном, отороченном мехом плаще. Какое счастье, что я ее послушала. Если бы не ее совет, меня бы уже давно прикончил холод.

Я упрямо переставляла одеревеневшие ноги, зубами выгрызая каждый сантиметр у взбесившейся стихии. Райденн поравнялся с Эмбер. Как пара безумцев, они безучастно смотрели в туман, так и не решаясь сделать последний шаг навстречу собственной погибели. Я звала их так громко, что сорвала голос. Бесполезно.

Когда до озера мне оставалась какая-то пара несчастных шагов, танцовщица вдруг замерла, распахнула сундучок и извлекла оттуда… Боже! Я с трудом подавила рвотный позыв. Она держала в руках сердце. Окровавленное бьющееся сердце! Крик ужаса умер у меня в груди, так и не вырвавшись на свободу. Остекленевшими глазами я наблюдала за тем, как она вытянула руку с сердцем над озерной гладью. Несколько капель крови упали в воду. Вода, еще секунду назад выглядевшая такой обманчиво спокойной, забурлила от сотен показавшихся из нее костлявых, обмороженных, покрытых инеем рук. Кровь пробудила утопленников, что таились в глубинах, и сейчас они готовы были растерзать друг друга, лишь бы заполучить столь желанную ими живую плоть. Танцовщица швырнула сердце в озеро. Руки дирижера взметнулись вверх, а вместе с ними и мелодия страшного оркестра. Мир сошел с ума.