Еретик
Шрифт:
Кифа чувствовал себя нехорошо, так, словно получил удар кулаком в грудь. Симон был прав. Глубоко прав.
«Спасение не в соблюдении заповедей, а только в пролитии жертвенной крови…» — мысленно повторял и повторял его слова Кифа.
Так оно и было. Господь частенько насылал бедствия на людей — как праведных, так и грешных, а успокаивался лишь когда утолял жажду по этому красному и соленому напитку. А заповеди… заповеди не работали — соблюдай их или нет. Уж Кифа-то это чувствовал давно, еще когда ходил повсюду вслед за своим учителем. Кифе не хватало отваги это сформулировать — так же точно и беспощадно.
— Симон, — позвал он.
— Да? — удивился варвар тому, что его окликнули.
Кифа на мгновение умолк. Было бы правильно как-то выразить признательность за эту интересную мысль.
— Как ты попал в монастырь? Ты же варвар.
Амхарец помрачнел.
— Мою деревню вырезали солдаты Херода. А меня подобрали монахи.
Кифа удивленно поднял брови и тут же понял, почему Симона не кастрировали, как любую другую одухотворенную собственность монастыря. Симон не был своим, он был варваром, «амхарой», низшим из низших, а потому не мог рассчитывать на Спасение даже без мужских ядер.
— О чем думаешь? — подал голос амхарец.
Кифа усмехнулся. Прямо сейчас он подумал, что Господь мстит человеку, словно кровному врагу. Ибо только у кровного врага убивают старых и малых, виновных и невиновных без разбора. И, глядя на оранжевое зарево кометы, Кифа склонен был думать, что варвары с их диким прагматизмом поступают вовсе не глупо, отдавая жизни своих младенцев Тому Который.
— Кровь отданного в жертву первенца проливается по принципу «кровь за кровь», — проронил он.
Кифа знал, что бывают и другие варианты. Иногда к Отцу уходит зрелый человек, правильно зачатый в храме и затем всю жизнь постившийся и молившийся Божий сын. Такие люди уходят добровольно, чтобы попросить Отца о милости для своего народа. Но, в общем…
— От Всевышнего просто откупаются, — с горечью проронил Кифа.
Амхарец, подтверждая правоту Кифы, кивнул.
— Я видел это в десятках племен.
Кифа усмехнулся. Он тоже знал эту примитивную логику дикарей. Они пьют кровь убитого монаха с тем же восторгом, с каким съедают печень убитого героя, — дабы обрести чужие качества. И каждый надеется, что станет таким же, как съеденный. Что Всевышний, глядя на людоеда, только что причастившегося крови Его сына, подумает: «В нем течет моя кровь, не буду его карать…»
— Но ведь это помогает? — вопросительно поднял он брови.
Симон кивнул.
— Как любая добровольная жертва. Здесь одна беда: число народов и племен Ойкумены безмерно и оно постоянно растет. И задача спасти всех становится невыполнимой.
Кифа наклонил голову, затем поднял и вместе с Симоном — слово в слово — произнес:
— Ибо нет Агнца, могущего просить Отца за всех людей сразу.
После долгого и напряженного совещания купцы вынесли вердикт: зерно из имперских зернохранилищ выбрать, погрузить и отправить в точном соответствии с многолетними договорами. Да, опасность сопротивления имперской охраны была, но купцы довольно быстро добились от губернатора Аркадии подтверждения законности своего решения.
— Будут сопротивляться, я пришлю судебных чиновников, — мрачно, с отвращением пообещал зажатый в угол губернатор. — Конечно, если за границы заступит Амр, он будет находиться на земле Ираклия незаконно, но купцы в своем праве, и они могут применить силу.
Воодушевленный Амр двинулся вниз по течению, а Менас тут же послал своего секретаря фрахтовать
суда. Предстояло не только переправить людей Амра на правый берег, но и собрать целый флот для доставки зерна в Аравию.— Отправим сразу и побольше, — пояснил Менас и тревожно глянул на растущий хвост кометы, — мало ли как еще может повернуться.
А едва Амр протащил охающих от восторга и ужаса воинов мимо титанических пирамид Гизы и встал напротив Вавилона, снизу, от Александрии пошли суда. И было их так много, что хватало и на переброску людей, и на зерно, на все.
— Сильный ты человек, Менас, — потрясенно признал Амр, — большое дело сделал. Спасибо тебе.
Купец улыбнулся.
— Самое главное сделал ты сам, Амр. Купцом не думал стать? В нашем деле такие рисковые, как ты, быстро поднимаются…
— Нет, Менас, — рассмеялся Амр, — купеческая доля — не моя доля. Я умру от меча.
Они стояли на взгорке, смотрели на бесконечный караван идущих по кроваво-красному Нилу судов, с интересом наблюдали, как они скрываются за островом Родос, чтобы через крепость Трою войти в канал, а затем встать у хранилищ Гелиополиса и — уже до отказа нагруженными зерном — уйти в Аравию.
А затем с того берега на простой галере, явно торопясь, приплыл секретарь Менаса, и все изменилось.
— Это не те суда, Менас, — доложил запыхавшийся секретарь.
— А нам какая разница? — хохотнул Менас. — Лишь бы зафрахтовать! Или цену слишком…
— Это флот императора, — выдохнул вестник беды, — и он идет в Аравию, чтобы разгромить крепости курейшитов и взять пролив. Это война.
Когда Симон прибыл в Александрию, широко празднуемый праздник Нила [45] был в самом разгаре, однако, несмотря на это, гавань оказалась почти пуста. Имперский флот целиком ушел вверх по Нилу — в Вавилон, дабы выйти по Траянскому каналу в море Мекканское.
— Война… — пробормотал Симон, бросил взгляд на повисший над маяком оранжевый мазок «второго солнца» и спрыгнул на причал.
45
21 июля — праздник связан с разливом Нила и надеждой на будущий урожай.
Судя по надиктованному казненным солдатом адресу, нужный дом стоял в квартале ткачей, не так уж и далеко от бухты. А едва Симон миновал городские ворота и вышел на площадь, он увидел и знак — второго из оставшихся в живых пятерых посвященных.
— А вот собака, наделенная духом Пифона! — кричал броско, напоказ разодетый Евсей, — судьбу предскажет, краденое найдет, разлученных соединит!
И его напарница — коротконогая мохнатая псина быстро доставала из обтянутого тисненой кожей ящика свернутые в трубочку записки с точным предсказанием судьбы, угадывала, в чьем кармане спрятана мелкая серебряная монета и обреченно тявкала ровно столько раз, сколько человеку лет.
Симон протиснул сквозь небольшую толпу зевак и замер. Да, собака время от времени ошибалась, но тогда подключался ее хозяин, и клиент уходил с твердой уверенностью, что все было именно так, как он видел — своими глазами. Более бездарной траты времени для человека такого масштаба, как Евсей, и представить было сложно.
— Евсей!
До срока постаревший, определенно начавший спиваться Евсей вздрогнул и поднял глаза.
— Ты?!
Симон кивнул.
— Ты мне нужен, Евсей. Кажется, Она здесь.