Эромагия

Шон наконец покончил с последними узлами, и гном умолк, разминая затекшие руки.

— Ну, — поторопила Беринда, — мы идем или нет?

— Идем, только вот угли затоптать надо, — ответствовал коротышка. — Здесь у нас порядок, в Подземном Чертоге, запрещено открытый огонь без присмотра оставлять.

Он принялся сгребать в кучу едва тлеющие красные камни. При движении странные уголья вспыхивали ярко-алым.

— А что это? — поинтересовался рыцарь.

— Ёптыть! Ну ты недалекий, дылда, — брюзгливо ответил коротышка. — Кокс — топливо будущего. Пока рано об этом говорить. Будущее пока не наступило.

— А звать тебя как?

— Дальноход Добродушный. Не люблю я на месте сидеть, нервничать начинаю, если долго вокруг одно и то же, злюсь, злюсь из-за этого! — Гном со всей силы звонко стукнул себя кулаком по ладони. — Ненавижу однообразие, ёптыть!!! Хожу, брожу везде… За это и прозвище такое. А Добродушный — это фамилия. Я уж где только не побывал… И за море даже плавал! Ладно, погодите, сейчас я камнями это дело завалю, песком засыплю… Ну вот, теперь порядок, можно идти, наземники.

Он уверенно зашагал в темноту, и ведьма с рыцарем потопали следом.

— Эй, гражданин Добродушный! — окликнул Шон. — А что ты за морем делал?

— Известно, что… В алмазных копях на Шампурманских островах вкалывал. Понесла меня туда нелегкая, приключений захотелось на свой зад! Хлебнул там всякого, на Шампурме этой, среди волколаков и горных хмырей, чтоб их всех на клочки разорвало! Но я такой — и домой вернулся, а все равно на месте не сижу. Вот в обходчики определился, хоть и без дальних странствий, а все время на ногах. Веселей так, бодрее, радостней!

Гном, как оказалось, был малым словоохотливым и теперь болтал без умолку.

— А сейчас нам, обходчикам, работы прибавилось, в натуре. Червь этот Пениалис, чтоб его в узлы скрутило, нет-нет, да и обрушит что-нибудь. То там, то здесь. Дырки в своде образуются, всякая пакость сверху валится… То оборотни, то гоблины эти! Теперь вот вас принесло… А у нас же Подземный Чертог, у нас порядок, ёптыть! По понятиям все! Вот я и хожу. Хожу туда, хожу сюда…

— А что за Червь-то? — Шон, пользуясь тем, что ведьма молча размышляет, решил расспросить проводника как следует.

— Червь и Червь… Пениалис… Он того… — Гном задумался, припоминая. — А, блин, вспомнил! Символизирует мужское деятельное начало, во! В покое не остается, вечно движется, пронзая пространство! Ну а сейчас-то и вовсе озверел, падла, чтоб его винтом…

— А почему сейчас? — не отставал Шон, шагая следом за гномом. Беринда мелко семенила позади. — Сейчас-то что произошло?

— Как что? — Гном даже притормозил. — Ты чего, проницательный ты наш? Это ты должен лучше меня знать! Это ж ты под небом живешь, а не я! Кто из нас наземник, ёптыть? Новая звезда, вот чего! Так наши мудрецы и знатецы объясняют. Взошла новая звезда, и все чудесатые чудища нынче — того.

— Чего — того?

— Озвезденели, вот чего. Бесятся. Говорят, у вас там, наверху, двух драконов видели. Так драконы эти — тоже того. Бесятся, в общем… ну, так и этак, в разных, стало быть, позициях. Две горы разваляли уже.

— Новая звезда воззвала к активности дремавшие до поры эромагические силы, — буркнула Беринда.

— Чего-чего? — обернулся Шон к ведьме.

— Пара этому червяку нужна, вот он и бродит, ищет ее.

— Ёптыть! — подтвердил Добродушный.

10

Взглянув в пылающие отчаянной решимостью глаза библиотекаря, Анита даже вздрогнула — ух, какие странные люди встречаются в большом городе… Она оглянулась в поисках орудия, при помощи которого можно было поставить буйного старца на место. Ничего подходящего — только книги… Тут за соседним стеллажом прозвучал противный высокий голосок:

— А почему он шлем на голову надел?

Показался безымянный оборотень в образе толстого мальчишки, прижимая к пухлой груди все ту же книгу про оборотней. Старик замедлил шаги.

— Я говорю, ты в прошлый раз такому же шустрому дураку не голову ведь открутила? — продолжал метаморф. — Не голову, а это, значит, самое хозяйство, которое пониже и которое этому старикашке как раз голову и заменяет.

— Ах, ты! — заверещал библиотекарь. — Маленькая дрянь! Ты как посмел такое о пожилом человеке сказать? Да я тебя…

Оборотень пожал плечами.

— Я только предупредил. Эта девица с непрошеными ухажерами очень ловко разбирается. Я сам видел. И слышал, ага. Там такой крик потом стоял, что ты! А ты, дед, ей не нравишься.

Анита приняла гордый вид и подбоченилась. Решимость старца таяла на глазах.

— Ну, я предупредил, дедок, а там дело твое, — продолжил метаморф. — Я пойду еще почитаю. Очень уж книжка интересная. Оборотни всякие, вурдалаки и вервольфы… Здесь написано, что каждый может превращаться. И я, значит, тоже могу.

— Глупый мальчишка! Иди читай свою ерунду! — проблеял библиотекарь. — Не мешай взрослым. Превращайся там в углу!

— Зачем же в углу? — надменно ответствовал оборотень. — Я и здесь могу. Значит, так… как там в книжке-то советуют… Во-первых, глубокий вдох…

Он закрыл глаза, демонстративно глубоко вздохнул… и принялся расти и в ширину, и в высоту. Лицо начало вытягиваться, челюсти ощерились здоровенными острыми зубищами, тело стало поджарым и жилистым, обрастая мохнатой шерстью… Чудовище открыло глаза — огромные, желтые, тусклые — и облизнулось, пристально разглядывая старика. Тот, поймав на себе этот заинтересованный взгляд, пискнул и помчался прочь, демонстрируя недюжинную для его преклонных лет прыть. Тяжелая книга неслась за ним, по-прежнему нависая над макушкой и почти не отставая. Ржавое забрало отбивало дребезжащую маршевую дробь.

— Ну вот, — заключил оборотень. — От старикашки избавились. Теперь про извратительные заклинания спокойно можно почитать… Очень мне желательно Аназии помочь. Очень уж жалко ее. Давай, Анита, читай про заклинания.

Ведьма с любопытством осмотрела новую личину превращенца: однако, внушительно… Не удержавшись, потыкала пальцем в широченную волосатую грудь — оказалось мягко и податливо. Ну, ясно — надулся для объема. Оборотень осклабился, показывая громадные зубы, но потом скромно пояснил: