Эромагия
Шрифт:
— Мустафа, тормози! — повторила она. — А то врежемся…
Джинн наконец услышал. Голова повернулась, Анита увидела большой глаз с круглым желтым зрачком, который скосился, уставившись на нее. Пухлые губы изогнулись.
— Ты-ы… — молвил джинн. — Ты хто?
Он перевернулся ногами вниз. Теперь они уже не падали, а планировали, не спеша опускаясь к склону. «А ведь я как раз хотела на экскурсию, вот и получила ее», — подумала ведьма.
— Вон на тот карниз… — Рискнув убрать одну руку с шеи джинна, она показала в сторону.
Через минуту они приземлились в сотне метров ниже уровня вершины.
— Ну ты даешь… — выдохнула Анита, на подгибающихся ногах отходя от Мустафы и приваливаясь плечом к отвесной каменной стене.
— Хы… —
— Не вздумай улететь без меня! — сказала ведьма, осматриваясь.
Каменный балкон, на который они опустились, висел в сотнях метров над темным пространством, где по краям вспыхивали багровые огни — что-то там двигалось и глухо бурчало. Вверх шел ровный поток жаркого воздуха, волосы Аниты шевелились, будто живые. Отвесные стены кратера во множестве покрывали естественные выступы и впадины… хотя не все среди них имели природное происхождение. Здесь были тянувшиеся спиралями широкие и узкие карнизы, полки, балконы, каверны… Еще — лазы, ведущие куда-то в глубь горы. На некоторых росла трава или чахлые деревца. Анита повернулась, уловив движение сбоку. Далеко слева на склоне рос садик, состоящий из кустов и кривых деревьев с пышными кронами. В них что-то двигалось, а еще ведьма заметила, как нечто небольшое взлетает из глубин кратера. Когда оно поднялось выше, стало видно, что это вроде жука на парашютике — хитиновое тельце висело на белесых жгутиках, торчащих из-под прозрачной округлой оболочки, которая легко колыхалась в потоке, поднимая насекомое. Потом ведьма увидела и других обитателей бездны: странного вида птичек, серых гусениц, что ползали по камням, стрекоз с круглыми крыльями… Здесь, в горе, был свой мирок. Вот только людей не видно.
— О! — донеслось сзади, и она повернулась.
— Что там?
Джинн тыкал толстым пальцем в стену. Ведьма приблизилась. От другой стороны балкона наискось тянулся карниз и заканчивался метрах в двадцати ниже, у ровного прямоугольного отверстия в камне. Над карнизом были нацарапаны неровные строчки. Сощурившись, ведьма прочла кривые буквы: «Надоело петь ему колыбельные. Ниже есть ходы, ухожу туда. Ламура».
Заинтересовавшись, она пошла по карнизу, прижимаясь плечом к стене и стараясь не глядеть в бездну, чтоб голова не закружилась. Увидела еще одну надпись: «3-й месяц года Синей Каракатицы. Зульфия и Гюльчатай были здесь». Потом еще: «Когда ж он уснет наконец, чучело?!», потом: «Этот змей совсем скучный, а я уже осипла. Но к папаше не хочу, он меня грозился замуж за Насреддина выдать. Ухожу за Ламурой. Джалила».
Анита добралась до прохода, заглянула — дальше была пещера с каменным столом и лавками вдоль стен. В глубине ее виднелись другие проходы, ведущие в толщу горы. Заходить она пока не стала, остановилась, обдумывая увиденное и прочитанное на стенах, когда вдруг карниз под ногами задрожал, как и склон. Что-то будто провернулось, сдвинулось с места… Ведьма, прижавшись к стене, глянула вниз — и наконец разглядела огромную тушу, что лежала далеко в полутьме, окутывающей кратер. Исполинское, вытянутое вертикально тело почти целиком заполняло пространство, лишь в некоторых местах, где стены были неровные, в узких просветах пробивались сполохи лавы, которая плескалась гораздо ниже той высоты, на которой кратер закупорило чудовище. Отсюда она не могла разобрать подробности, но решила, что Pvx напоминает червя Пениалиса, только куда больше и толще. Здесь, на Востоке, все пышнее и богаче, чем в родных краях, даже чудища вон какими вымахивают и выглядят куда внушительнее.
Тут над головой зашелестело, и какой-то силуэт возник на фоне неба.
— Шончик! — Она бросилась вверх по карнизу.
Ковер, посередине которого восседала плечистая фигура, спланировал к джинну.
— Наконец-то!
Рыцарь спрыгнул, и они обнялись. Мустафа, все еще сидящий на краю балкона, с интересом наблюдал за ними. Ковер с большой аккуратной
заплатой на середине завис рядом, чуть покачиваясь.— Ты как меня нашел?
— Не ты, а вы… — Рыцарь повернулся и махнул рукой. — Знакомься, это Аладдин. Он предводитель революционных ковров, которые под городом в руинах живут. Я с ними познакомился, а еще Бладо…
— Бладо?
— Да, паук этот ваш. Он с нами полетел, оказывается, представляешь? В тюке спрятался. Вот, и когда ступа в руинах разбилась, вылез оттуда и давай всех лечить. Ну, зашивать, значит, латать, штопать… Аладдин сказал, что тебя могли в Шахназарскую башню отправить, потому что там падишахский гарем. Мы туда полетели. Кружим, значит, соображаем, как внутрь пробраться, — и вдруг из нее что-то как выстрелит! Звон на весь город. Я едва различил, что это ты на спине у какого-то мужика… потом-то Аладдин сказал, что у джинна скорее всего. Ну, мы проследили, в какую сторону вы ломанулись, — и за вами. В таком вот разрезе…
Пока они говорили, джинн приподнялся и подергал Аладдина за угол. Тот изогнулся, стукнул его другим углом по руке и отлетел. Мустафа тогда лег на бок, подтянул колени к груди и по своему обыкновению захрапел.
— Вон это чудовище… — Ведьма, встав на краю балкона, показала вниз. — Видишь?
Шон присел на корточки, вглядываясь, потом кивнул:
— Ага. Ишь ты, лежит себе как ни в чем не бывало, дрыхнет… Надо бы слетать, поглядеть на него вблизи.
— Опасно, наверное, — возразила Анита. — Хотя интересно…
— Я сам слетаю, товарищи, — подал голос ковер. — Один я могу большую скорость развить и всякие пируэты выделывать, чтобы уйти от погони.
Когда он стал быстро опускаться, направляясь к едва различимой туше, висящей в полутьме, будто гусеница в узком бутылочном горлышке, ведьма потянула Шона к уходящему от балкона карнизу.
— Вниз идти не будем, я тебе так расскажу. Там дальше проход внутрь горы. Ровный такой, а за ним — большая комната, и в ней еще двери. Я думаю, девы эти, которых Руху отдавали, там и жили. Внизу садик есть, и еще здесь птички всякие летают. Они, может, ими и питались, и фруктами. А еще, Шончик, там надписи на стенах всякие выбиты. Типа того что «Надоело петь ему колыбельные…»
Они переглянулись.
— Ты хочешь сказать… — начал Тремлоу.
— Да! Наверное, он их не съедал, а заставлял себе колыбельные петь, пока окончательно не заснет на следующие сто лет. Им здесь надоедало, и они убегали. Может, тут подземные ходы есть, которые далеко тянутся… Может, даже под морем, может, на соседние острова…
— М-да…
Они помолчали. Джинн храпел, ковер пока не появился — летал где-то внизу.
— А еще я слышала, — продолжала ведьма, — что в этот раз Рух раньше времени проснулся. Никто не ожидал — сто лет еще не прошло со времен его последнего появления.
Они подняли головы, разглядывая большой круг голубого неба, окруженный зазубренными краями кратера.
— Это из-за звезды… — протянул рыцарь. — Вот какая она опасная оказалась. И Беринда говорила: всякие странности начались, чудовища всякие пробуждаются из-за любовного томления… Что-то надо с ней делать, с этой звездой…
— Да! — спохватилась Анита. — А еще я Помпончика нашла! Его сюда притащили, чтобы он падишахом стал!
— Падишахом?
— Ну да, он там, в башне, на троне сидел, ему стихи читали… А халат знаешь какой у него? Круто! И чалма…
Тут внизу плеснулся багровый свет, и до балкона донеслось глухое бурчание.
— Вулкан-то еще не окончательно потух, — сказала ведьма. — О, вон ковер твой возвращается.
Появился Аладдин — он быстро поднимался, трепеща углами в потоке горячего воздуха.
— Не разберу… — прокричал ковер издалека. — Просыпается он или нет… Но Рух очень большой. И с крыльями, хотя они, наоборот, маленькие, будто для красоты. Немедленно летим отсюда, товарищи!
— Мустафа! — Анита постучала костяшками пальцев по затылку джинна. — Эй, просыпайся! Здесь опасно, улетать надо!