Ешь. Молись. Разводись

Позже, когда я готовила экскурсию по центру столицы, я вспомнила о рафе, и водила группы на Кузнецкий мост, к той самой кофейне, где родился всеми любимый раф.

– Я пил его там, правда очень давно. – с улыбкой говорит Арсений.

– Неужели в девяносто седьмом? – так же улыбаясь подмигиваю я.

– Нет, в девяносто седьмом мне было слишком мало лет.

– Слишком мало это сколько? – спрашиваю, даже не задумываясь, как он может это расценить, и правда, совсем без задней мысли.

Не то, чтобы мне не было интересно сколько ему лет. Но задачи узнать это нет. Я ведь реально не собираюсь с ним встречаться! Или… собираюсь?

Снова ощущение, что щеки начинают розоветь. Непорядок.

– Только не думайте, что я пытаюсь угадать ваш возраст. – стараюсь на опережение.

– А вы не пытаетесь? – Арсений улыбается.

– Честно? Конечно пытаюсь, но конкретно этот вопрос задала не с целью выведать ваши тайны.

– Никаких тайн. Мне было двенадцать. Сейчас тридцать девять. Скоро юбилей.

Выглядит он, кстати, моложе, я бы дала года тридцать три. Но и я на свой возраст не выгляжу, так что…

– Я тогда первый курс окончил, приехал в Москву на каникулы.

– Учились не в Москве?

– Я вообще не москвич. Я из города на Неве. Питерский.

– Правда?

Вот это интересно. Он как-то совсем не похож на жителя северной столицы. Почему-то мне всегда казалось, что питерцы более богемные, что ли? Не такие официальные как он.

– Да, и до сих пор там живу. Так что тут я случайный гость. Но ради встречи с прекрасной раф-незнакомкой готов совершить путешествие из Петербурга в Москву.

– Я же уже не незнакомка.

– Это относительно. Хотя я о вас знаю больше, чем вы обо мне. Знаю, что у вас дети.

– Да, у меня дети. И муж.

Зачем я это сказала? Ну вот… зачем?

Сама пока еще не понимаю. Просто… я внутри еще глубоко замужняя женщина, которой непривычно принимать внимание и комплименты от других мужчин. И соглашаться на свидание тоже.

А ведь мне нужно, очень нужно пойти на свидание!

Да, блин просто для того, чтобы хоть немного поднять самооценку, которая ниже плинтуса! Эта мысль так стремительно врезается в мой мозг, что глаза так же стремительно наполняются влагой, а плакать при этом красивом уверенном в себе мужчине точно не входило в мои планы.

Блин! Да что со мной, что?

Мила, соберись! У тебя есть шанс получить немного этой его уверенности. Свидание ни к чему не обязывает. Он не прыщавый малолетка, с которым не будешь знать куда себя деть, и в койку он, скорее всего, сразу тянуть не будет. Ну, по крайней мере я на это очень надеюсь.

Он выглядит адекватным. Более чем.

Значит, способен услышать нет, если что.

Да и вообще… почему бы не сказать ему «да»?

Взять и переспать! Что меня сейчас останавливает?

Хранить верность неверному мужу я не обязана.

– Милана…

– Мы разводимся.

Не знаю почему взяла и выпалила. Вот так.

И уткнулась носом в чашку сливочного ароматного кофе.

Слава богу, слезы удалось сдержать. Но в носу щиплет, и в горле ком.

– Простите…

– За что?

– За то, что не сдержалась. Знаете, я сама пока еще не могу в это поверить. Может, поэтому выгляжу не совсем адекватной.

– Вы выглядите как богиня. Это не комплимент. Констатация факта.

Я поднимаю взгляд и сталкиваюсь с его глазами. Они у него цвета выдержанного коньяка, с золотистыми и зелёными крапинками. Красивые. И смотрит он сейчас серьёзно, без улыбки.

– Я бы очень хотел с вами встретиться, Милана.

– Я тоже.

О, господи… господи…

Глава 5

Он дал мне визитку. Не требовал номер. Но очень просил хотя бы написать, когда я буду свободна.

Мы не успели договорить, потому что ему начали названивать по рабочим делам. Отвечал Арсений спокойно, собранно, сухо и строго.

Начальник? Ну, разумеется, кто же еще.

– Милана, а вы тут часто бываете? В этой «Азбуке»?

– Не очень. Заезжаю, когда привожу детей к родителям. Они живут тут, на даче.

– Ясно, жаль, хотя я и сам тут не часто бываю…

Эта «Азбука» прямо на въезде в Зеленоград, если съезжать с Ленинградки, старой или новой. Сразу за светофором. Обычно тут на парковке есть местечко. Ну или можно сделать круг, съехать на право и встать там на площадке за жилым домом.

Мы облюбовали её с детьми и Олегом давно – ездили на дачу к предкам, заезжали за продуктами, ну и…

Несколько лет назад родители надумали совсем перебраться за город. В нашем СНТ многие так делали. Если раньше свет зимой выключали, то теперь этой проблемы нет, подстанция работает. Воду в дом зимнюю провели из колодца, есть печка, газ, правда, из баллона, но у них всегда есть запасной, дизель генератор тоже есть. Дача стала полноценным домом, даже интернет провели для мамы, которая играет в игрушки и читает электронные книги.

Ох уж эти её книги! Я и не знала, что так популярна тема измен и разводов. Пока я клевала борщ мама мне клевала мозг, рассказывая о том, что умные женщины из книг хорошими мужиками не разбрасываются, только дурочки отпускают с миром, растят детей сами, а мужики потом всё равно приползают на коленях.

Представила я своего Королькевича на коленях ползущего и еле сдержала смех.

– Ты, дочка, будь хитрее. Сделай вид, что готова понять и простить. И вообще… Тебе бы забеременеть сейчас.

– От кого, мам? – тут я чуть не подавилась тем самым борщом.

– От Олега, конечно же!

– Всё мам, хватит. Сыта.

– Дочь, я же тебя люблю. Мы с отцом тебе добра желаем.

– Мам, добро это что? Простить кобеля, которому под старость лет вожжа под хвост попала?

Со старостью я, конечно, чуть загнула, но Олег был меня старше на семь лет. Всё-таки сорок четыре – возраст.

– Миля…

– Мам, с каких пор ты меня стала так звать, а? Знаешь же, что терпеть не могу. Миля, Миля… Мила! «А», понимаешь? «А» на конце! И Милана! Ты же сама меня так назвала, вот и зови.

– Что ты на мать срываешься? – она даже не делала вид, что ей обидно. Мама у меня – кремень. Её хрен перешибешь. Да я и не пытаюсь, просто говорю ей – стоп и всё.

– А на меня срываться можно? Мне тоже, как бы, не сладко! Как будто это я виновата, что Олег…

– Виновата. Следить надо лучше.