«Если», 2011 № 10

А вот яблоню мне, пожалуй, не отлить. Сухая — аж звенит…

В подобных трудах и размышлениях я и провел неделю.

* * *

И был вечер, и было утро: день седьмой. Или шестой. Со счета я, честно говоря, сбился. Сотовым телефоном меня работодательница снабдить забыла. Зря! Не дай бог что стрясется — как сигнализировать? До ближайшего села, по ее словам, полтора часа ходьбы, и располагается оно вон за тем холмом, а до него тоже чапать и чапать… Хотя чему тут стрястись? Разве что концу света. Так об этом сигнализируй, не сигнализируй…

Часть изгороди, ту, что из кроватных грядушек, я сгоряча решил заслонить плетнем. Угнетали они мое эстетическое восприятие. Почему бы мне, в самом деле, не поучиться плести плетень? Взял секатор, сходил в низинку, нарезал лозы. Земля возле грядушек была влажная, нарочно вчера заливал. Вбил четыре кола, а вот до пятого очередь так и не дошла. На том месте, куда я собирался его вколотить, произрастало нечто, принятое мною поначалу за одинокую поганку на тонкой прямой ножке. Хотел сшибить пинком, потом вдруг раздумал, присел, всмотрелся. Да нет, никакой это не гриб — вообще не растение. Просто шарик на стержне… В следующий миг он провернулся, подобно глазному яблоку, и уставил на меня крохотную линзу.

Я, как был на корточках, так и окоченел. Стало быть, не зря мерещилась мне во всей этой истории некая чертовщина. Как это ни дико, но получается, что каждый мой шаг отслеживали! Домишко, душ, сарай, сортир — не более чем декорации. А реальность — вот она, пялится на меня крохотным зрачком объектива. Сколько еще таких видеокамер растыкано по периметру? Сколько в это вбухано денег? Да уж, наверное, побольше, чем стоит сама дача! В правой руке у меня была кувалдочка. На секунду возник исступленный соблазн одним ударом вогнать электронную дрянь в мягкую от полива землю. И пусть кто потом докажет, что я нарочно!

Из оцепенения меня вывел автомобильный сигнал за штакетником. Значит, все-таки день седьмой, а не шестой. Барыня пожаловать изволила. Харчишек привезла. Как вовремя! Поднялся с корточек и, несколько угрожающе поигрывая кувалдой, двинулся к калитке. Слава богу, сообразил приостановиться и оставить инструмент у сарая. А то еще, чего доброго, не так поймет. За выражение своего лица я бы в те мгновения не поручился.

Карина Аркадьевна посмотрела на меня с любопытством. Во всяком случае, мне так показалось: на барыне были темные очки. Не любила она прямого солнечного света. Поздоровались, провел на охраняемую территорию. Шла и оглядывалась, словно бы дивясь тому, сколько я тут всего наворотил.

— Вы не из крестьян происходите, Володя? — осведомилась она.

— Горожанин в третьем поколении, — сказал я, пристально на нее глядя.

— Откуда же такая тяга к земле?

— Так…

— Хороший ответ, — одобрила она. — Главное — исчерпывающий… Давайте-ка присядем, потолкуем.

С обеих сторон стола имелись две опять-таки врытые в землю скамеечки. На них мы и расположились друг напротив друга. Я посередке, а она почему-то с краешку, словно бы ждала кого-то еще, кто скоро подойдет и присядет рядом. Подробность эта меня встревожила, что, впрочем, неудивительно: после обнаружения видеокамеры мнительность моя резко возросла.

— Рада, что я в вас не ошиблась, — после краткого раздумья промолвила Карина Аркадьевна.

— То есть дачу мне доверить можно? — уточнил я.

Улыбнулась краешками губ.

— Дачу я вам доверила неделю назад, — напомнила она. — Удивительный вы человек, Владимир Сергеевич! Неделю без людей, без книг, без телевизора… Ну, без книг, без телевизора — понятно, вы уже привыкли, наверное. А вот без людей…

— Зато с видеокамерами, — обронил я как бы ненароком. — Чуть было не растоптал одну… сегодня…

Надеялся, что она смутится хотя бы.

— Ну и растоптали, бы! — беззаботно сказала Карина Аркадьевна. — Боитесь, из жалованья вычту?

— А что, и жалованье будет?

— Возможно, — уклончиво отозвалась она. — Больше всего меня поражает, что вы ни разу не выбрались в село. Другой на вашем месте давно бы уже сгонял за водкой…

— Туда полтора часа идти.

— Подумаешь, полтора!

— И не на что.

— Ну как это не на что? Полон сарай инвентаря.

— А совесть?

— Для настоящего мужчины это не помеха, — со знанием дела заметила Карина Аркадьевна. — Для настоящего современного мужчины ничто не помеха…

— От людей устал, — честно признался я.

— Понимаю… — с сочувствием сказала она. — И все-таки, согласитесь, целую неделю в полном одиночестве…

— Что ж такого? Было чем заняться, было о чем подумать…

— О чем?

— Да мало ли…

— Ну, например?

Кажется, барыня затевала очередной допрос. Странная дама, что ни говори.

— Например, об андроидах, — брякнул я и лишь пару секунд спустя обратил внимание, что за столиком нашим стало тихо. Карина Аркадьевна сидела, чуть отшатнувшись и уставившись на меня во все глаза. Даже очки сняла.

— О ком?.. — Мне почудилось, что голос ее дрогнул.

— Об андроидах, — озадаченно пояснил я. — В смысле о человекоподобных роботах…

— Почему?

— Так… Видел однажды по телевизору.

— И что?

— Да ничего. Сидит манекен, ногой качает. Моргнет иногда…

— И вы об этом думали?

— Ну, не совсем об этом…

— Тогда о чем? Вот привязалась!

— О том, что лучший андроид — это я. И моргать умею, и ногой качать… А пусть кто-нибудь из них скважину запустит!

Похоже, Карина Аркадьевна была потрясена. Еще секунду она сидела ко мне лицом, утратив дар речи, потом внезапно предъявила профиль и воззрилась в пустоту над скамейкой, словно вопрошая о чем-то воображаемого собеседника. И такое впечатление, что воображенный ответил ей утвердительным кивком.

— Знаете, — сказала она, снова поворачиваясь ко мне и недоверчиво покачивая стильной пепельной стрижкой, — если бы я всю неделю не наводила о вас справки, я бы сейчас решила, что вы кем-то подосланы…

Глава 3. Обмылок

В зеленеющей, полупрозрачной кроне пирамидального тополя незримая иволга издала игривую причудливую трель. И тут же заорала драной кошкой. Со стороны запросто могло показаться, будто это две разные птицы. Семейная пара.