«Если», 2012 № 04
Шрифт:
Франк Хаубольд
Легенда об Эдеме
Дэвид замерз.
Замерз так, что не мог пошевелиться.
Точнее, это холод пробился сквозь глубокий сон, сквозь паралич, охвативший его тело, в узкую щель между дремой и реальностью, и разбудил его.
А потом пришел страх. Древний, как само человечество, тянущийся с тех времен, когда люди тысячелетиями наблюдали за движением ледника.
Этот холод убьет меня!
Но криокапсула не открывалась. Дэвиду понемногу удалось припомнить прошлое и успокоиться. Вероятность повреждения криокапсулы была столь же мала, как вероятность гибели космического корабля от удара метеорита. Что-то около одного к миллиарду. И все-таки было чертовски холодно.
Он попытался открыть глаза, но ничего не получалось. Тело все еще не повиновалось ему.
Имплантат в сетчатке! Что если они повредили мне мозг?!
Мысль блеснула, как рыба, которую Делмиус жарил на огне.
Делмиус?
Делмиус ловил ее в канале, окружавшем Остров Черепов — тюрьму на Аргусе II. Метровые хищные рыбы выполняли за охранников большую часть работы. Людям требовались только лодки, рации, видеокамеры для внутреннего контроля — за последними как раз и присматривал Делмиус.
Когда кто-то пытался бежать, Делмиус монтировал из отснятых видеокамерами материалов очередной учебный фильм для новичков. Фильм о тщетности попыток побега. Остров Черепов был конечной станцией. За всю его историю никто не покинул тюрьму живым и невредимым. За двумя исключениями: Дэвид Грин и Вильям Джефферсон вышли на свободу.
Ретинальный имплантат и передатчик в верхней трети плеча позволяли сотрудникам «Медеи» видеть все, что происходит с Джефферсоном и Грином. Такого рода технологии были запрещены Сиенской конвенцией, но руководство «Медеи» это не волновало. Альянс стоял над законами, а обоим заключенным и в голову не приходило жаловаться — они были рады покинуть Остров Черепов живыми.
Под кожей словно забегали тысячи муравьев, и странное ощущение вернуло Дэвида в реальность. Кажется, чувствительность возвращалась, это радовало. Осторожно он открыл глаза и дождался, пока автоматическое управление капсулой отрегулирует уровень освещенности. Первым, что он сумел разглядеть, был дисплей, на котором вспыхивали цифры обратного отсчета времени. Примерно через двадцать минут капсула должна была открыться. «Меркурий» сбрасывал скорость, приближаясь к цели.
Когда все только начиналось, Дэвид совсем не думал о задании и был уверен, что Билл тоже об этом не размышляет. Оба просто наслаждались неожиданно обретенной свободой. Разумеется, за ними зорко следил ALLFOR, но у них было вдоволь еды, питья и чистое постельное белье. Просто царская роскошь! Кроме того, в лагере подготовки попадались женщины — морячки-десантницы и многочисленные служащие, которых нанимал Альянс. И они были не прочь из любопытства пообщаться с бывшими заключенными. Впрочем, ни одна из этих женщин не напоминала Рашель…
Рашель сейчас тридцать два года… все те же тридцать два. И она не станет старше, пока ее тело покоится в криокамере на Острове Надежды. Во впаянном в базальтовую поверхность саркофаге среди неисчислимого множества других тел она ждет чуда воскрешения. Пока врачи не смогут восстановить ее мозг, она будет спать без сновидений под защитой искусственного интеллекта, который поддерживает едва теплящуюся жизнь.
Покалывание под кожей утихло, теперь Дэвид ощущал дуновение теплого воздуха. Он пошевелил пальцами на руках и ногах, радуясь возвращению контроля над телом. Кажется, жизнь не так уж плоха.
Потом снова взглянул на дисплей.
Еще десять минут.
Осторожно повернул голову, чтобы увидеть капсулу Джефферсона, но все тонуло в молочно-белом тумане. Бывший заключенный
вздохнул. Он не знал, рад ли будет напарнику. Конечно, его пугало одиночество, но он был почти не знаком с Биллом и не знал, можно ли на него положиться. Хотя Альянс постоянно на связи, решения им придется принимать самим, ведь никто не знает, что их ждет на Эдеме. Планете, где бесследно исчез звездный крейсер «Арго» класса «Тор» — событие беспрецедентное в истории космического флота. Об этом инциденте широкая общественность ничего не знала. Все происходило в глубокой тайне. Эскалация конфликта с хазерами привела к запрету на полеты гражданских кораблей. И хотя миссия крейсера «Арго» была исследовательской, в его команду входили пять сотен морских пехотинцев. Корабль долгие годы провел в глубоком космосе, исследуя одну звездную систему за другой и открывая новые землеподобные планеты. Эдем оказался жемчужиной коллекции — небесное тело в «поясе жизни», с кислородно-азотной атмосферой, теплым климатом. На «Арго» не было отбоя от желающих попасть в группу высадки. Но потом связь с кораблем оборвалась, и о его судьбе до сегодняшнего дня ничего не было известно. Инженеры не могли представить себе такой поломки, которая мгновенно вывела бы из строя крейсер или лишила его средств связи. Снарядить втайне новую экспедицию на Эдем не представлялось возможным. Поэтому разобраться в том, что произошло, было поручено двум бывшим заключенным.У Дэвида не было иллюзий насчет их миссии. Шансы выжить равны нулю. Если на Эдеме обитает враждебная человечеству раса, которая с легкостью расправилась с пятьюстами обученными космодесантниками, она уничтожит «Меркурий» в один момент. А бежать некуда — Альянс найдет их на любой из обитаемых планет.
Нежный перезвон отвлек его от грустных мыслей. Наступило время покинуть капсулу. Молочный туман поредел, уже можно было различить очертания помещения, и Дэвид с непонятным чувством облегчения увидел у дальней стены вторую криокапсулу и темный силуэт внутри нее. Билл тоже здесь.
Сержант Уильям Джефферсон попал на Остров Черепов за неподчинение приказу. Он никогда не рассказывал, в чем там было дело. И никогда не интересовался, что привело в тюрьму Дэвида.
Еще минута, и крышки криокапсул откинулись. Двое бывших заключенных выбрались из своих временных гробов и забрались на массажные столы в регенерационной камере. Медицинские роботы принялись восстанавливать циркуляцию крови и тонус мышц.
— Что будем делать дальше? — спросил Дэвид.
— Рядовой Грин, отставить разговорчики! — ухмыльнулся Билл.
Предупреждение прозвучало вовремя — с потолка обрушился поток воды, прогоняя остатки слабости и сна. После чего из соседнего отсека так явственно пахнуло кофе, что оба путешественника мгновенно ощутили, насколько они голодны, и довольно резво вскочили с мокрых топчанов. Несколько минут они сосредоточенно набивали желудки колбасой, яичницей и белым хлебом, запивая все галлонами кофе.
Между тем компьютер звонким металлическим голосом сообщал им параметры орбиты, оповещал о том, что выслал разведывательные зонды и уже приступил к обработке первых снимков поверхности планеты.
Позавтракав, Дэвид и Билл прошли в рубку и расположились в креслах, а компьютер продолжал хвастаться своими успехами.
Часть зондов осталась в космосе, какие-то проникли под толстый слой облаков, окутывавших Эдем. Таинственную планету на сорок процентов покрывал океан, там бушевали чудовищные штормы. На суше не было гор, встречались лишь цепи невысоких холмов, не выше дюжины метров.
Компьютер вывел картинку на большой экран. Зонд опускался на берег океана. Кустарники с узкими листьями покрывали землю. Разнообразие оттенков зелени поразило землян: они сразу почувствовали, что планета чужая, не похожая на знакомые миры.