«Если», 2012 № 07
Шрифт:
Вовка перевернулся на бок и храпел теперь тоненько и нежно, с присвистом. Людмила вышла из спальни и плотно закрыла за собой дверь.
С мужем она тоже поговорит всерьез, когда он протрезвеет. Но решения не изменит. Развод назрел давно, а она все тянула, цеплялась за обломки прежней жизни, боялась выбросить то, что бессмысленно хранить. Виталик вырос.
Любви никогда не было. Лучше расстаться сейчас, чем пройти по пути отчуждения и ненависти.
Людмила зажгла свет в прихожей, посмотрела на себя в зеркале. Да, симпатичная женщина, пусть и не первой молодости.
Что же, той дочки не было и не будет. Но когда оглянешься на жизнь с высоты семидесяти шести лет, понимаешь, что тридцать восемь — это молодость. Она еще может родить дочку. Другую.
Людмила опустилась на колени, выдвинула из шкафа нижний ящик для обуви и под дальней его стенкой нащупала записную книжку. В каждой работе есть свои преимущества. Работа в городской справочной службе хороша не только общением в женском коллективе. Людмила давным-давно узнала Петин адрес, и номера телефонов, и место работы, и излюбленные маршруты. Про Таньку она тоже много чего знала, пока та не уехала вместе с дочерью в Симферополь. Но не о Таньке речь.
Людмила решительно отстучала номер на телефоне. Последний раз она видела Петю мельком, издалека, больше года назад, но хорошо представила себе, как он тянется к трубке, как знакомым жестом отводит со лба прядь поседевших волос… и невольно усмехнулась. А вот он ее наверняка не узнает. Ни при встрече, если она состоится. Ни по голосу.
— Здравствуйте, Петр Иванович, — улыбнулась Людмила. — Когда-то мы с вами были знакомы, но вы, наверное…
— Люсенька? — удивились с той стороны. — Люся, ты! Быть такого… Люся, прошу, только не вешай трубку!
— Да, Петенька, — прошептала Людмила.
Очередь попыталась ее остановить.
— Женщина, вы куда?!
— Здесь по записи! Я еще в январе записывался!
— Эй, дамочка, не наглейте!
Людмила ожгла кучку собравшихся в институтском коридоре людей бешеным взором. Одна нервная девица даже отпрянула и вытянула вперед худые руки в браслетах жестом астральной защиты.
— Имею право, — мрачно уронила Людмила, ворвалась в кабинет и гневно хлопнула дверью.
Старший из врачей поднялся из-за стола, скривил улыбкой невеселый рот:
— Добрый день, Людмила Сергеевна. Как ваши дела?
— Вы жулик! — рявкнула Людмила. — Вы оба жулики! И контора ваша — сплошное мошенничество! Вы же меня одурачили! Деньги взяли — за что? Ни в какое прошлое я не возвращалась! Потому что до старости мне еще далеко! Тридцать восемь мне как было, так и есть, а все остальное — сказочки для дурочек! Верните мои деньги, не то я сейчас же в милицию!..
— А я тебе говорил, — бросил младший врач старшему через плечо.
Он копался в потрохах какого-то аппарата, неприятно похожих на живые внутренности обилием толстых, свернутых в кольца проводов. Правда, в отличие от человеческих кишок, провода были разноцветные, яркие. Некоторые пучки маркировались
разноцветными же флажками.— Декорации чините? — воинственно фыркнула Людмила в его сторону. — И здесь у вас обман, бутафория дурацкая!
— Вам тоже доброго дня, — вздохнул младший и, бормоча что-то вроде «я предупреждал, да, вот такие обычно и бу-бу-бу…», ушел в работу.
— Присаживайтесь, — кивнул старший. — Поговорим.
Людмила с подозрением посмотрела сначала на него, затем на стул, но все-таки села.
— Верните деньги! — с нажимом повторила она.
— Разумеется.
Седой мужчина полез в стол и вытащил запечатанный конверт.
— Распечатайте, — он подтолкнул конверт к Людмиле. — Пересчитайте.
— Все верно, — недовольно сказала женщина, спрятала деньги в сумку и слегка расслабилась. — Значит, решили со мной не связываться? Правильно: зачем, у вас вон очередь на весь коридор — овцы на стрижку явились! Не боитесь, что я им все-все расскажу? А я ведь расскажу!
— Помните, как меня зовут? — невпопад спросил мужчина.
Людмила сбилась, замолчала. Потерла лоб.
— Антон Семенович?.. Степанович?
Седой кивнул.
— Степанович. А то как-то неудобно разговаривать, не представившись. Люди по-разному реагируют на гипноз… вам это, наверное, известно. А наша методика довольно сложна. Чтобы иллюзия была убедительной, человек должен освоить большой комплекс воспоминаний, поверить в целую прожитую им жизнь — и забыть, что это все иллюзия, а значит, забыть обо всем, что сопутствовало его погружению. Когда вы начали вспоминать? Сегодня утром?
— Как проснулась, так и вспомнила, — буркнула Людмила. — Что ни до каких семидесяти шести лет я не доживала и обратно в прошлое не возвращалась. На самом деле мне тридцать восемь, а вся эта ваша дурная фантастика — чушь собачья!
— Отличная адаптивность, — искренне похвалил Антон.
Людмила недоуменно заморгала и тут же нахмурилась:
— А чего я вообще с вами разговариваю? Деньги вы вернули, ну и прощайте.
Она поднялась со стула. Из разноцветных потрохов аппарата донеслось выразительное хмыканье.
— До свидания, Людмила Сергеевна, — вежливо сказал Антон. — Только вы нам не сказали, чем вы, собственно, недовольны.
— То есть?! — Людмила возмущенно шлепнулась обратно. — Недовольна, и это мягко сказано, тем, что вы меня обманули. Оболванили так, что я на вашу брехню купилась. Обещали отправить в прошлое, а вместо этого загипнотизировали и черт-те чего навнушали!
Антон Степанович покачал головой.
— Вы ошибаетесь. Мы с вами заключали договор о гипнотическом внушении. Никаких путешествий во времени. Просто вы пока еще вспомнили не все, а только часть. Ваш первый визит к нам не вспомнился, правда? И подробности погружения в гипноз?
— Нет, — растерянно сказала Людмила. — Но… вы говорите, договор? А можно?..
Антон Степанович молча протянул ей несколько листов бумаги.
Людмила читала долго, недоверчиво поднимала брови, качала головой, придирчиво всматривалась в собственный почерк. Добралась до страницы, целиком исписанной ее рукой, кивнула раз, другой и неожиданно покраснела.
— Извините, — пробормотала она. — Да, все верно… Ну, я вам и устроила. Ой, стыдно…
Она полезла в сумку за конвертом.
— Возьмите, пожалуйста.