«Если», 2012 № 09

Он напряг свои способности и постарался представить кабинет волшебника. Как и прежде, четкое изображение этого места появилось перед его глазами. Он увидел, что Глабро, отойдя от пюпитра, рассматривает то место, где он только что находился, обследуя воздух и пол.

Рафаллон пожелал приблизиться к сцене. Изображение сделалось крупнее. На рабочем столе находились три предмета: простая деревянная чаша, золотой подсвечник и крупный, с кулак, кристалл. Вор сконцентрировал свое внимание на них, заставив себя приблизиться к ним на расстояние протянутой руки. Выставив вперед ладонь, он вновь ощутил сопротивление, как если бы плотная мембрана отделяла его от намеченной цели.

Он чуть отвел руку от барьера и пожелал, чтобы конечность прошла через него. Движения он не ощутил, только по руке забегали мурашки, начиная от кончиков пальцев, и покалывание с умеренной скоростью двинулось вверх по руке. К тому времени, когда оно добралось до локтя, пальцы его уже сомкнулись вокруг чаши. Теперь он пожелал, чтобы рука и ладонь покинули рабочий кабинет волшебника. Мгновение спустя, когда он снова висел в пустоте, пальцы его разжались, и деревянная чаша повисла рядом с ним.

Остававшийся в кабинете Глабро, выкатив глаза, взирал на место, где только что находилась чаша. Рафаллон вновь приготовился и повторил упражнение, на сей раз утащив тяжелый металлический подсвечник, также в итоге повисший рядом с ним в серой пустоте. Прежде чем выпустить его из пальцев, он отметил, что предмет этот вовсе не имеет веса.

Потом он обратил внимание на граненый кристалл и аккуратно забрал его себе. Эта часть эксперимента считалась критической, поскольку кристалл служил емкостью для хранения потаенных сил; вмещая умеренное количество маны, он не был и чисто мирским, так что оба они, вор и маг, хотели знать, можно ли пронести его сквозь барьер.

Все прошло без сучка и задоринки; Глабро наблюдал за процессом перемещения кристалла через магическую трубку, а затем за процессом обратного перемещения всех трех предметов на стол, прежде чем, отправив на место чашу, подсвечник и кристалл, Рафаллон пожелал вернуться обратно.

Волшебник тщательно обследовал возвращенные предметы и вернувшего их вора. И, насколько это позволяли его возможности, не нашел в них каких-либо изменений. Кристалл при соответственном воздействии излил из себя радужный поток энергии, который волшебник, как жидкость, поместил в отдельную колбу.

— Идеально, — проговорил он, поднимая сосуд и приводя содержимое его во вращение. — Никаких изменений.

— Теперь я немного передохну, — произнес Рафаллон, — а потом ты опробуешь на мне заклинание для роста волос. После этого мы можем совершить первый набег.

Глабро поставил Сферу Разнообразной Пользы на постамент в своем кабинете. Сфера теперь не являлась самым ценным предметом, находящимся в его распоряжении, но по-прежнему заслуживала почетного места в собрании тавматургических предметов, украшавших полки и упрятанных в ящики шкафов и комодов. Его переполненная библиотека стала бы объектом зависти любого волшебника Трех Земель — если бы, конечно, он решился пригласить к себе коллегу ознакомиться с его собранием; однако Глабро не мог этого сделать, так как любой из них скоро обнаружил бы тома, пропавшие у него самого при обстоятельствах столь же таинственных, сколь и озадачивающих.

Вопрос о пропажах был вынесен на обсуждение конклава, собравшегося во владениях Иссаника Совершенного. Участвующие взирали друг на друга с подозрением и, поглядывая по сторонам, произносили завуалированные обвинения. Были призваны фамилиары и хранители врат и допрошены с особым пристрастием вплоть до поджаривания на решетке (в одном случае буквального), однако расспросы и допросы к четким выводам не приводили.

Глабро присутствовал на ассамблее, однако никто не интересовался его мнением и не предлагал присоединиться к какой-либо из фракций. Домой он отправился, улыбаясь себе под нос.

Рафаллон, со своей стороны, копил сокровища более мирские. Волшебник расплачивался с ним монетами, увесистыми слитками, мешочками драгоценных камней. В этом отношении Глабро не скупился, сделанные с помощью вора приобретения позволяли ему сундуками таскать всякие драгоценности. Вор уже приобрел себе домик с прочными стенами и дверями и устроил в нем еще более прочный погреб, где хранил приобретенное вдали от лап своих соратников по Гильдии.

Вместе с волшебником они учредили «бессистемную систему» — в соответствии с формулировкой Рафаллона. Свои набеги они производили в различные времена дня и ночи, не допуская правильных интервалов. Жертвы и объекты краж определялись случайным образом, так что никакая закономерность не могла позволить ограбленным что-либо заподозрить.

Иногда вор замечал из пустоты, как на него расставляются ловушки и устраиваются засады, после чего желанием образовывал портал в другой части жилища своей жертвы и производил там шумную диверсию. И когда защитники состояния бросались на шум, возвращался в первоначальное место и деликатным образом извлекал нужный объект, прежде чем кто-либо успевал снова поднять тревогу.

Это было счастливое время для обоих партнеров. Глабро обнаружил, что подобное тайное торжество полностью отвечает его характеру. Рафаллон уже подумывал о ранней отставке, о том, что, быть может, стоит открыть академию и заняться обучением следующего поколения похитителей.

Они обговорили длинную паузу перед следующим предприятием, однако Рафаллон явился к волшебнику за неделю до срока, чтобы обсудить поставленную цель — собрание редкостей, находившееся в распоряжении Фиронделя Несравненного. Они расположились в кабинете Глабро, где волшебник спроворил из прошлого бутыль золотого вина, сделанного из винограда, перебродившего в солнечном Абризонте, прекрасной стране, ушедшей под воды Стигматического моря около десяти тысяч лет назад.

Маг сделал глоток из высокого бокала на тонкой ножке и указал на потрепанный том, лежавший открытым на его столе.

— Я занимался исследованиями обогащающего нас феномена, — проговорил он. — И обнаружил кое-что интересное.

— Прибавит ли это знание золота в мою крепкую кладовую? — вопросил Рафаллон. И, получив отрицательный ответ, пожал плечами, осушил свой бокал и протянул его волшебнику за повторением.

— Сперва, — продолжил волшебник, — я решил, что мы наткнулись на десятую плоскость… теоретически это возможно… которую Демиург оставил пустой, когда собирал Вселенную.

Беззаботно пробурчав что-то, Рафаллон уставился в окно.

— Но когда я обнаружил вот это, — маг указал на старинный фолиант, — книгу, которую мы взяли с самой верхней полки библиотеки Занзана…

— Это когда он бросился со всех ног смотреть, кто роется в его невероятном зверинце фантастических животных, — напомнил вор с коротким сухим смешком.

— Чтобы перевести текст, мне пришлось призвать дух из Древнего Идевана.

— Древнего Идевана?

— Четырнадцатый Эон.

— Никогда не слыхал о таком.

Глабро обнаружил признаки раздражения. Рафаллон это заметил, но извиняться не стал.