«Если», 2012 № 12

УМО уже покончил с арифметикой и, используя изображение ночного неба, как оно было видно с Незабудки, вовсю углубился в астрономию. Эллиот, обученный дополнять заготовленные заранее программы модуля живым взаимодействием, проводил много времени, давая дереву персональные наставления.

Однако, несмотря на все это, надвигающаяся угроза голода неотвратимо брала верх.

В день, когда он съел последний на корабле кусочек пищи, сразу же после захода местного солнца, Эллиот перевел модуль УМО в автоматический режим, чтобы тот мог давать уроки без его посредничества. Работавший на солнечных батареях модуль благодаря дешевой памяти и огромному количеству педагогов-психологов, принявших участие в его программировании, был загружен учебным материалом на столетие вперед — и это, не считая огромного архива кинофильмов, освещавших земную цивилизацию. Они с Борисом и Марком на пути сюда просмотрели множество этих лент… Уделив недолгое время воспоминаниям о своих коллегах — бывших коллегах, Эллиот принялся готовиться к собственному путешествию, надеясь, что ему не суждено вскорости присоединиться к ним. Он вздыхал, пытаясь утешить себя мыслью, что большинство людей, когда-либо живших на Земле, сейчас уже мертвы. Эллиот настроил управление кораблем на автоматическое возвращение в Солнечную систему и выход на парковочную орбиту вокруг Луны. Перехитрив систему жизнеобеспечения корабля, он организовал очень медленную утечку воздуха, и затем подготовил себе жидкий пропуск в бессознательное состояние. Он поставил полученный коктейль на пульт, пристегнулся к креслу и наконец попрощался со своим другом… поскольку теперь Эллиот считал Элвуда своим добрым другом — да что там, единственно возможным другом! «Да, несмотря на то что он съел моих товарищей!» Глядя на дерево в передний монитор, Эллиот жалел, что они так и не зашли дальше арифметики и ньютоновской механики и ему не выпало возможности по-настоящему побеседовать с Элвудом. Удивительно, но он никогда не воспринимал как друзей Марка или Бориса; да и вообще, он должен был признать, что никогда особенно не ладил с другими людьми. «Вот с деревьями — совсем другое дело»…

Он набросал записку, в которой обрисовал все, что произошло — пропустив, однако, ситуацию с деревом, Марком и Борисом. Он писал и писал, рассказывая о том, как любит исследования и ненавидит мясо, как надеется на то, что его оживят, о своих соображениях насчет того, как лучше всего защищаться против ферзевого гамбита. Затем, осознав, что просто оттягивает то, что необходимо сделать, Эллиот остановился посередине фразы.

Его губы растянулись в жесткой улыбке. Довольно промедлений. Он прикрепил записку клейкой лентой себе на грудь и сделал большой глоток.

* * *

— God dag, min venn [28] , - раздался голос над его головой. — Как вы себя чувствуете?

— Что?

Глаза Эллиота распахнулись. В них ударил резкий свет, и он скривился от боли.

— Где я? — спросил он и снова сморщился, на этот раз от ощущения банальности собственных слов.

Сверху на него глядело бородатое лицо. Немного подальше виднелось еще одно, гораздо более симпатичное.

— Вы попали на борт норвежского исследовательского судна «Слейпнир», — поведала борода.

28

Добрый день, мой друг! (норв.)

— Точнее, вас втиснули на борт, — с серебристым смешком добавила женщина.

— Норвежского, — тупо повторил Эллиот, пытаясь выяснить, куда подевалась его способность соображать.

Бородач рассмеялся.

— Мы, норвежцы, почти тысячу лет не исследовали новые земли. Пора бы уже начинать, как вы думаете? — Он выпрямился. — Я Пер Нильсон, капитан корабля. — Он сделал широкий жест. — А это моя команда и по совместительству жена Астрид.

Он снова наклонился к Эллиоту.

— Вы можете сидеть? Вот так… Дайте-ка я расстегну ремни.

Эллиот всплыл и принял сидячее положение, удерживаемый теперь только свободным страховочным ремнем на поясе.

— Мы на орбите? — Память и рассудок наконец вернулись к нему. Должно быть, он попал на лунную орбиту. — Мы что, ждем разрешения на посадку от Лунной Базы? На этом корабле ведь можно приземлиться? Какой сейчас год?

— Не так быстро, — ответствовал Пер с улыбкой. — И по одному вопросу за раз.

Астрид пристегнулась обратно к креслу, но Пер остался стоять, цепляясь липкими подошвами ботинок за покрытие пола. В кабине было всего два кресла, и Эллиот занимал второе из них.

Он начал ощущать запахи тел Пера и Астрид. «Еще бы, после того как я провел столько времени в одиночестве». Он содрогнулся: как, должно быть, воняет от него самого. Бросив взгляд по сторонам, Эллиот заметил, что тут довольно тесно — это было больше похоже на лунный катер, чем на судно для полетов в глубоком космосе.

— Да, — подтвердила Астрид, словно прочтя его мысли, — «Слейпнир» совсем маленький корабль.

— «Слейпнир»?

— Это из норвежской мифологии, — пояснил Пер. — Восьминогий конь Одина, самый быстрый во Вселенной.

Эллиот усмехнулся, вспомнив фауну Незабудки.

— Учитывая обстоятельства, — пробормотал он вполголоса, — было бы уместнее, если бы он оказался шестиногим.

Пер расхохотался.

— Ja, ja! Это верно!

— Откуда вы знаете?

— Если бы у Слейпнира было только шесть ног, — сказал капитан, — он бы выглядел совсем как здешние животные.

— Здешние?.. Это что, не Лунная База?

— Лунная База? — Пер рассмеялся. — Нет. Почему вы так подумали?

— Я… — Эллиот изо всех сил старался понять. — Я полагал, что к настоящему моменту уже доберусь туда. — Он закусил губу. — Собственно, «настоящий момент» — это когда?

Пер выглядел удивленным.

— Мы исследовали планету Рольфа-124С около месяца…

— Подождите, но как же биологическое загрязнение? — Эллиот осознал, что все его усилия пропали втуне.

— А, это старый аргумент. — Пер вздохнул. — Неужели вы хотите, чтобы планета была только зоопарком?

Эллиот неопределенно хмыкнул.

— Мы вернулись на орбиту и уже собирались отправляться домой, — продолжал Пер, — когда вдруг увидели, что мимо несется ваш корабль. Он находился на очень вытянутой орбите вокруг Рольфа-124С.

Эллиот поморщился. Должно быть, двигатели выключились слишком быстро. Его гримаса преобразилась в улыбку.

Но лучше поздно, чем никогда.

— Домой, — с тоской проговорил он. — Будет здорово вернуться домой.

На лице Астрид появилось озабоченное выражение; казалось, она хотела что-то сказать, но Пер повел ладонью сверху вниз, и она промолчала.

Эллиот почувствовал, что здесь что-то не так. Может быть, его реанимация прошла не слишком успешно?

— У вас было все необходимое оборудование, чтобы меня разморозить? — спросил он наудачу. В этом крошечном суденышке…

— Разумеется, — отозвался Пер с намеком на смех. — В наши дни люди только так и путешествуют между звездами. Замороженное тело может вынести почти бесконечное ускорение.

— А что насчет замедлителей Хиггса?

— Слишком дорого. — Пер потер лоб. — И к тому же не особенно надежно. Кроме Северной Америки, их сейчас уже никто не использует.

— Мы боялись, что с вами произошло что-то ужасное, — сказала Астрид. — Поэтому мы проникли на борт вашего корабля. И в некотором роде это было к счастью.

— В некотором роде?

— Ваш корабль возвращался из периастра, — объяснил Пер. — И вы пролетели настолько близко к звезде, что начали… ну, в общем, оттаивать.

— Мы не могли не разморозить вас, — добавила Астрид. — Надо было предотвратить повреждение тканей и необратимую смерть.

— Благодарю. — Эллиот вынудил себя улыбнуться. Его по-прежнему беспокоило выражение «в некотором роде». Тут определенно что-то не так.

— Что на самом деле произошло там, внизу? — вдруг спросила Астрид. — С вашей точки зрения?