Если она полюбит

— А почему мы никогда не встречаемся у тебя? — вдруг возник у меня вопрос.

Ответом мне была такая рожица, словно виноград, который она съела, был кислее лимона.

— Там ужасно, вот почему. Там нет приватности. Там ты не смог бы прижать меня к кухонной столешнице и войти в меня, пока готовится обед…

— Чарли! — прошипел я, глазами указывая на человека позади, который был явно шокирован, услышав такие слова. Слова плохой девочки.

Которая только улыбалась и потягивала фруктовый сок через соломку.

— Ненавижу быть Шарлоттой и хочу домой, где буду Чарли.

Воистину нужно срочно сменить тему до того, как она вырвет у меня согласие уединиться в туалете «Старбакса». Поэтому начал рассказывать о встрече с Виктором и о том, как это связано с Сашей.

Она посмотрела на часы и поморщилась.

— Остается всего пять минут.

— Но ты ведь придешь вечером?

— Конечно! Попробуй только не пустить меня. И не забудь, что ужин сегодня за мной.

— Это не обязательно. Можно и заказать. Или я сам что-нибудь приготовлю.

— А ты хороший повар?

— Нет, ужасный. Меня даже иногда посещают кошмары, в которых я участник конкурса «Мастер-шеф». И вся страна становится свидетелем моего унижения. Например, однажды мне удалось сжечь кастрюлю со спагетти. Даже вареные яйца у меня всегда получаются какими-то неправильными. Наверное, это показатель полной кулинарной непригодности.

Мое бедро под столом опять попало в тиски.

— Ты не можешь быть хорош во всем, и мне предпочтителен класс в куннилингусе, а не в кулинарии.

Человек сзади опять едва не упал со стула.

— Но это неправильно — пригласить женщину и ждать, чтобы она приготовила ужин. Не хочу, чтобы обо мне думали, как о типичном сексисте.

Она успокаивающе погладила меня по щеке.

— Я так не думаю. Наслаждайся, Эндрю. Мне нравится готовить, все в порядке. А тебе, должно быть, заниматься этим очень муторно? Ничего, как-нибудь потом научишься, а затем сможешь угощать меня.

Потом разговор перешёл к Тилли.

— Как она? — спросила Чарли. — Существуют какие-то тайные планы у вас с ее помощницей?

— Нет, Рэйчел сказала, что Тилли выглядит немного счастливее и благодарит нас за то, что помогли. Вот и хорошо. Она продолжает присматривать за Тилли.

После некоторого молчания она спросила, о чем я думаю. Интересно, что обычно такие вопросы мне неприятны, но сейчас он не вызывал во мне протеста.

— Я задумался о том, что у тебя, наверное, есть семья. Познакомишь меня с ними?

Она нахмурилась.

— Это было бы сложно. Семьи у меня нет.

Ошеломленный, я ждал продолжения.

— Я уже говорила, что родители умерли, когда я была подростком.

Но я совершенно не помнил того, чтобы она делилась столь важным фактом. Такое забыть невозможно.

— Нет, не говорила.

— Я уверена, что говорила. Мама умерла от рака, когда мне было пятнадцать, а потом через год папа покончил жизнь самоубийством, потому что он так и не смог принять ее смерти.

Внутри все похолодело.

— Ты определенно этого не рассказывала. Боже мой, Чарли. Это ужасно.

Взгляд исподлобья.

— Но это же объединяет, не так ли? Мы оба сироты, — она уставилась на стол, а потом на меня. — Мы оба были одиноки.

Я попытался найти какие-то уместные слова, но она опять меня опередила:

— Ладно, пора вернуться к работе. Снова Шарлотта, — она встала, поцеловала меня в губы и сказала, что будет около семи.

Весь путь назад до метро я ломал голову в поисках дыр в моей памяти. Был у нас с ней прежде какой-либо разговор о родителях? Я что-то об этом спрашивал? И не мог вспомнить ни одного ее слова на эту тему.

Я почти ничего не знал о прошлом Чарли, кроме того, что она из Лидса. Впрочем, она рассказывала мне несколько баек времен детства и учебы в университете. Например, об обмороке на концерте «Грин дэй» или о выходных с друзьями в караоке-баре и как она потом разбила машину.

Я знал наизусть ее тело, вкус и запах, знал, как ощущается каждый кусочек ее кожи под моими пальцами. Слышал ее голос и интонации, когда засыпал. Мне было известно, какую музыку она любит и какими художниками восхищается, какие ей нравятся вина. Но ее прошлое оставалось для меня тайной.

Я решил изменить это и начать больше рассказывать ей о себе, ожидая зеркального ответа. Хотя она и так уже знала значительную часть моей жизни. Ведь я знал и чувствовал — хоть вслух это еще и не высказывал, — что был влюблен в нее.

* * *

Дома в почте меня ожидало несколько писем.

Одно — от Саши с новыми сведениями о ситуации с Лэнсом.

Всё ужасно. Меня перекинули в другой отдел, чтобы я вообще с ним не контактировала — и это, с одной стороны, меня вполне устраивает. Но остается ощущение, что все в офисе знают о причине этого. Женщины-коллеги относятся ко мне так, как будто я заразилась чем-то отвратительным, а парни — как будто я нимфоманка, которая все время ищет возможности перепихнуться. Мерзкий ублюдок по имени Джейк, который занимается информационными технологиями, сегодня предложил мне с ним пообедать, а потом спросил, не отдамся ли я ему потом в кладовке для канцелярских принадлежностей.

Мне нужно увидеться!!! Есть ли возможность встретиться в эти выходные и ДЕЙСТВИТЕЛЬНО выпить?

Я ответил, что да, конечно, можем встретиться в пятницу после работы, хотя это и означало потерю вечера с Чарли, но впрочем, ведь я еще не рассказывал Саше о Викторе и контракте с «Ваукомом». Было непонятно, как она отнесется к этому.

Второе письмо было от Карен.

Привет, Эндрю.

Как дела? Мы очень давно не виделись, и надеюсь, что ты в порядке.

Виктор сообщил, что ты сможешь поработать над дизайном моего веб-сайта. Ничего особенного не требуется — просто сайт, представляющий потенциальным клиентам мою биографию, несколько статей, кое-какие отзывы и т. п. Напиши, сколько это будет стоить, и сможем ли встретиться и всё обсудить?

Спасибо, Карен.

Она была консультантом по персоналу, то есть учила бизнесменов эффективнее управлять своими сотрудниками. В этом статусе я и встретил ее в офисе Виктора, хотя потом оказалось, что они с Виктором были старыми друзьями.