Если она полюбит

— Ну, короче: надеюсь, что все выяснится и встанет на свои места, причем чем быстрее, тем лучше. Потому что пока мы словно живем под сенью грозовой тучи. А возможный суд можно ждать еще месяцы.

Я покинул офис, все сильнее тревожась и переживая о своих финансовых перспективах. Постоял некоторое время перед зданием, потом послал с телефона письмо Эмме. Хотя если сейчас ее главная задача — удержать клиентов, то едва ли ей нужны новые сотрудники. Шансы получить это место таяли на глазах, по мере того как Виктор отходил от бизнеса. Если от Эммы сейчас не появится хороших новостей, то для меня это прямой путь к финансовой катастрофе. Мне все равно нужен регулярный доход, независимо от того, переедет ко мне Чарли или нет. Я не хочу зависеть от нее в материальном отношении, и вообще — я мужчина, а не нахлебник. Мысли эти были мучительны.

Эмма ответила почти сразу:

«Простите, Эндрю, мы пока замораживаем ситуацию с наймом, так как вынуждены решать массу других проблем. Но мы свяжемся с вами, как только все прояснится…»

Если бы у меня был сейчас при себе костыль или трость, я бы точно захотел опереться на нее всем телом.

* * *

Мне захотелось зайти куда-нибудь поесть. Я шел вдоль по Олд-стрит в сторону Хокстона, погрузившись в невеселые мысли. Фриланс представлялся мрачной перспективой, надо найти нормальную работу. И пока я обдумывал, что дальше предпринять, в кармане завибрировал телефон. Это была Саша.

«К Лэнсу приходила полиция. Он все отрицает».

Я ответил:

«Естественно. Они смогли отследить сообщение с угрозой?»

«Нет. Блокированные номера не расколоть. И у него есть алиби, он не мог прийти в мою квартиру той ночью. Но алиби ему дает Мэй! Полиция говорит, они ничего не могут сделать, пока больше ничего не происходит».

Я зашел в кафе, достал ноутбук и подключил вай-фай. Официантка принесла завтрак, а я тем временем переделал свое резюме, используя шаблон, найденный в сети. Я решил, что уже не хочу быть фрилансером, не стану больше целыми днями сидеть в одиночестве и буду рад познакомиться с новыми людьми. И тут же мне пришла в голову мысль: Чарли это не понравится. Я чуть не передумал — а может, все же остаться на фрилансе? Я не хочу огорчать ее… Но затем я спросил себя: что за чушь? Я же не могу подстраиваться и подгонять свое поведение под ее настроение. Мне нужна работа, и я буду ее искать.

Сидя за ноутбуком, я вдруг почувствовал, что на меня кто-то смотрит, поднял голову и заметил, как незнакомый парень быстро отвел взгляд. Он был моложе меня, с небольшой бородкой, в черной шерстяной шапке. Перед ним на столе лежал айпад, и теперь казалось, что тот полностью поглощал внимание незнакомца.

Я вернулся к работе над онлайн-портфолио, выбирая лучшие образцы своих прежних работ, чтобы присоединить их к резюме. Минут через десять я снова обнаружил, что парень в черной шапке наблюдает за мной. Но когда я поднял голову, он моментально нырнул в свой айпад.

Я засомневался. Кто это? Я постарался поймать его взгляд, но незнакомец быстро встал, чуть не опрокинув стул, и торопливо ушел, оставив плату на стойке.

Я тоже поднялся, надеясь разглядеть его через окно, но он сразу пересек улицу и исчез. Велик был соблазн последовать за ним, но ясно же, что пока я рассчитаюсь и соберусь, он будет уже далеко. Кроме того, кто знает — может, парень просто заинтересовался моим компьютером.

Когда я закончил с резюме и собирался уже уйти, меня вдруг посетила одна мысль. Карен живет неподалеку. И она так до сих пор и не сказала, как ей моя работа, а ведь если все в порядке, то пора бы заплатить мне. На звонки она не отвечала. Я подумал, что сейчас мне весьма пригодились бы эти деньги, так что нечего дальше тянуть. Конечно, являться вот так, без предупреждения, не слишком вежливо, но какого черта! Мне нужны мои деньги.

Я сел на автобус и спустя минут пятнадцать был возле ее дома — красивого георгианского строения на фешенебельной улице. В самом начале нашего знакомства я сказал себе, что хотел бы однажды поселиться в таком месте. Нет уж, Карен определенно в состоянии отдать мне честно заработанные пятьсот фунтов.

Я позвонил в дверь. Никакого ответа. Я вздохнул. Вероятно, она ушла по делам, отправилась по магазинам, встречается с друзьями или еще чем-то занимается вне дома. Для нее пятьсот фунтов — пустяки. Но почему она так тянет с оплатой? Скорее всего, ей в голову не приходит, что для меня эта сумма важна. Ну что же, я скажу это прямо. Я могу хоть весь день ждать…

Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы остановить поток подобных мыслей. Что-то со мной не так. Все эти финансовые неурядицы превратили меня в раздражительного типа. У меня ведь были теплые воспоминания о Карен, она мне нравилась, я уважал ее. Зачем мне вести себя как чертов невротик и портить отношения? Позвоню ей из дома, договорюсь о встрече и вежливо попрошу заплатить мне по возможности без задержки.

Я уже развернулся, чтобы уйти, когда из дома вышел пожилой мужчина в элегантном галстуке, с черно-белым терьером на поводке, и собака буквально прыгнула на меня.

— О, простите! — сказал мужчина, а потом странно посмотрел, словно узнал меня — или вправду узнал? В конце концов, я часто сюда приходил в свое время. — Вы кого-то ищете? — спросил он. При этом собака так энергично обнюхивала мою ногу, что мне захотелось, чтобы он отвел ее в сторону.

— Да, Карен из третьей квартиры.

Его лицо скривилось, как от боли.

— О боже. Вы ее друг?

У меня в висках стала сильнее пульсировать кровь.

— Да. Я уже некоторое время пытаюсь связаться с ней, но она не отвечает на звонки.

Мужчина посмотрел по сторонам, словно в поисках помощи.

— Наверное, лучше зайти в дом, — вздохнул он, а потом обратился к собаке: — Пойдем, Диккенс.

Он потянул терьера за собой, я пошел следом. Желудок свело от тревоги, как бывает, когда ожидаешь важное известие или волнуешься, какой диагноз поставит врач.

— Да, кстати, я Гарольд, — сказал он, открывая дверь в квартиру на первом этаже, которая оказалась заполнена антикварной мебелью и произведениями искусства, статуэтками, африканскими масками, а в шкафах громоздилось столько книг, что я невольно подумал: как только полки не ломаются под их тяжестью? Жестом он пригласил меня сесть в кресло, и я чуть не утонул в нем.

— Не знаю, должен ли я быть тем, кто вам скажет… Вы близко знакомы?

— Мы были очень близки, — кивнул я.

Он громко и тяжело вздохнул.

— Хотите выпить? Скотч? Односолодовый виски?

В обычной ситуации я бы сказал «нет», я не был поклонником крепких напитков, да и рановато еще было — всего два часа дня, но я понял, что джентльмен полагает это необходимым, вероятно, чтобы я лучше принял некие известия. Он плеснул скотч в два больших низких стакана. Я сделал глоток, напиток обжег мне горло, и я закашлялся.

Гарольд посмотрел на меня белесыми, старческими глазами, а терьер устроился у его ног.

— Итак… Карен… — произнес я.

Он проигнорировал мой вопрос.

— Как вас зовут?

— Эндрю.

Мне не нравилось, как он на меня смотрит.

— Кто-то за вами следует, Эндрю, — сказал он приглушенным голосом, чуть подавшись вперед.

Я напрягся. На стене за его спиной висела картина с тревожным сюжетом: фигура безглазой женщины тянулась вперед, а вокруг нее плясали языки белого пламени. Я посмотрел на ближайшие книжные полки: пухлые тома типа «Английская магия: темное искусство», «Жизнь и вечная смерть Алистера Кроули» и все такое.