Если она полюбит

— Не говори ерунды.

Я достал бутылку красного и два бокала. После пары глотков мне стало легче.

— Ты не будешь возражать, если я здесь переночую?

— Конечно, оставайся. Ложись в спальне, а я переночую на диване в гостиной.

— О, нет! Лучше я…

— Рэйчел, я настаиваю.

* * *

К девяти часам мы съели принесенную курьером пиццу и посмотрели дурацкий фильм по телевизору. Рэйчел сказала, что ужасно устала и хочет спать. Весь вечер она нервно проверяла сообщения в телефоне. Не знаю, получала ли она послания от Генри, телефон ее был поставлен в беззвучный режим. По крайней мере, сама она никому не писала.

Вскоре после того, как она ушла в спальню, зазвонил мой телефон.

— Привет, сладкий.

— Привет, Чарли, — мое сердце подпрыгнуло, но я постарался, чтобы голос звучал ровно. — Как дела? Как курсы?

— Ужасно скучно. Но тут есть одна крутая тетка из Бирмингема, я собираюсь сейчас в бар вместе с ней. Пока я у себя в номере в отеле. Кровать отличная, упругая такая. Жаль, тебя здесь нет.

— А мне жаль, что тебя нет здесь.

— Мне тоже. Но в номере отеля есть особая сексуальность, — она помолчала, а когда заговорила, я почувствовал, что она улыбается: — Я собираюсь переодеться. В данный момент сижу в нижнем белье.

— Серьезно?

— А ты?

— А я вот потянулся в укромный кармашек.

— Ты смешной. Подожди.

Как часто бывало между нами, Чарли прислала селфи в процессе раздевания. На нем было видно ее тело от шеи до верхней части бедер, в красных трусиках; она лежала на кровати.

— И как тебе то, что видишь?

Я сглотнул. Неужели я сейчас флиртую с убийцей? Но фото было великолепным. Она была прекрасна. Может, другой мужчина нашел бы мысли об опасности, о том, что Чарли может быть убийцей, возбуждающими. Я знал каждый дюйм ее тела, целовал его, постоянно думал о ней. Но теперь, глядя на эту фотографию, я растерялся. Знаю ли я ее? Кто она на самом деле? Я ощутил дурноту.

— Я трогаю себя, — ворковала она. — Прикасаюсь к клитору, — она издала долгий протяжный вздох. — Как чудесно. Я такая мокрая, Эндрю. Почему ты себя не трогаешь?

— Трогаю, — прошептал я, но солгал.

— Ты твердый?

— Как камень.

Она захихикала.

— Я люблю твердый член. Почему ты не рассказываешь, что чувствуешь?

Я помнил про Рэйчел в другой комнате. Она меня слышит? Я встал и закрыл дверь гостиной.

— Что это было? — тон Чарли мгновенно изменился.

— Ничего. Я просто закрыл дверь.

— Зачем? У тебя кто-то есть?

— Нет, просто тянет холодом. Я стараюсь сохранить тепло в комнате.

Она помолчала.

— Ты все испортил, — сказала она. — Настроение пропало.

— Прости, — я испытал облегчение.

Чарли вздохнула.

— Ну, ладно. Мне все равно пора, Бренда ждет… Может, я попозже позвоню тебе по скайпу. Тогда я смогу тебя увидеть.

— Звучит отлично, — я почувствовал, как набегают слезы.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

* * *

Проснулся я с затекшей шеей и сухостью во рту. Со стоном сел. Нет, диван совершенно не годится для сна. Чарли не перезвонила, только прислала текстовое сообщение в час ночи, что пьяна и идет спать.

Рэйчел приготовила завтрак и сказала, что собирается в Кардиф.

— На байке?

Она улыбнулась. С утра она повеселела.

— Ну, а как еще?

— Будь осторожнее.

— Тебе спокойнее от того, что под окном не караулит банда байкеров?

— Ну, я разочарован. Надеялся, они приедут и я со всеми расправлюсь.

Она захихикала.

— Они бы насмерть перепугались, увидев тебя.

Она задержалась на пороге, и я ободряюще обнял ее. Мне показалось, что Рэйчел все же нуждается в поддержке. Она была так напряжена, что мышцы закаменели.

— Спасибо тебе огромное, — сказала она, снова прикрывая рот. — Ты мне жизнь спас.

— Ты несколько преувеличиваешь, но всегда рад тебя видеть.

После ее ухода я вернулся к мертвой птичке, убрал ее с балкона в мусорный мешок и поплотнее завязал его. Потом достал из кармана список предполагаемых преступлений Чарли и перечитал его. Надо с чего-то начать. Но с чего? Логическим шагом было бы знакомство с ее домом. Я мог бы поговорить с соседями, посмотреть на вещи, хотя такая мысль вызывала у меня чувство неловкости. Нужен предлог для такого вторжения, а я не мог его придумать.

Но еще большей проблемой был адрес. Я понятия не имел, где она жила, знал только, что где-то в Кэмбервелле.

Я залез в «Гугл». Но там были сотни Шарлотт Саммерс, только в Лондоне несколько десятков, и ни у одной не значился адрес в Кэмбервелле.

И тут меня поразила новая мысль: Чарли оставила у меня в квартире кучу всяких вещей. В гардеробе стояла ее старая сумка, висело пальто, много одежды, включая ее «рабочие костюмы». Я пошел в спальню и начал с ее сумки. Щетка для волос, помада, упаковка из-под контрацептивов, куча заколок для волос, пакетики с носовыми платками, пачка презервативов, какие-то ключи… И среди прочего хлама — конверт, сложенный вдвое. Я развернул его, заглянул внутрь, и там лежала квитанция с адресом, напечатанным в левом верхнем углу.

— Бинго! — воскликнул я.

Глава тридцать первая

Дом, где жила Чарли, выглядел совсем не так, как я ожидал. Мне казалось, что это будет переоборудованный викторианский особняк, хоть я и не представлял, насколько респектабельным он окажется. Но вместо этого по адресу, указанному на конверте, находилось большое здание шестидесятых годов, бывший муниципальный дом на тридцать — сорок маленьких квартир. Он расположился рядом с переполненным, забитым машинами шоссе неподалеку от Художественного колледжа и в слабом зимнем свете производил унылое и депрессивное впечатление. Из нескольких окон свешивались британские флаги, что делало фасад еще более неряшливым.

Я поднялся на третий этаж до квартиры Чарли. Откуда-то потянуло чем-то съестным, издалека послышался приглушенный собачий лай, а в остальном все здесь выглядело заброшенным и готовым к сносу. Я нервно огляделся и постучал.

Из квартиры доносилось звуки телевизора. Пока что мне сложно было представить, что Чарли могла обитать в подобном месте. Я пытался вообразить, как она открывает дверь, у ее ног крутится пара малышей, а сама она с ужасом смотрит на меня. Нет, это невозможно. Она слишком часто ночевала у меня, вряд ли у нее было достаточно времени, чтобы вести полноценную двойную жизнь.

Я снова постучал и услышал звук воды из сливного бачка в туалете. Потом раздались шаги, и мужской голос сказал:

— Минутку.

Дверь открылась.

Непонятно, кто из нас двоих был больше поражен.

Передо мной стоял тот парень из кафе в Хокстоне. Он был высокий, выше метра восьмидесяти, но на этот раз без шапки. Поэтому стало видно, что это блондин с вьющимися волосами.

Должно быть, я все-таки был ошарашен больше, так как он заговорил первым:

— Ты чего здесь делаешь?