Если вам немножко за...
Шрифт:
— Почему-то это звучит настолько мерзко, что хочется плакать, — тихо сказала я ему.
— Потому что это то, с чем нам постоянно приходится мириться и жить, — он поцеловал мою ладонь, — но однажды, наступает момент, когда ты понимаешь, что дальше так продолжаться не может и ты хочешь найти место, в которое сможешь возвращаться.
— Вот только нам поздно искать подобное убежище, — покачала я головой, — наша жизнь и так состоит из полос непонятной цветастости. Ни черное и ни белое… А так, сплошная мазня неразумного ребенка, который смешал все краски в одной банке.
— Но, именно эта палитра объединяет
— Чувства, которые ты испытываешь каждый раз возвращаясь с задания в холодный и пустой дом, тяжесть титула, который не имеет под собой ничего, и вера, которую не затмит ничего, — с тяжелым вздохом пробормотала я.
— И теперь ты должна немного лучше понимать, по какой причине я не смог разлюбить тебя, — он вновь навис надо мной, — потому что ты — мое идеальное все. Мир, без которого не будет существовать вселенная. Помешательство чистой воды. Но это так правильно, что становится тошно. Человек, который способен понять меня и который никогда не станет моим. Я думал, что схожу с ума, пока в мой дом не прицокала твоя подружка и не врезала в челюсть со всего размаху. Тогда-то я и поверил, что раз брат смог приручить такое чудо, то и я смогу.
— Получается, во всем разобралась наша госпожа проректор? — удивленно вскинула я бровь.
— Нет, — покачал тот головой, — она просто вставила мне пинка и сказала, что если я не хочу прощелкать свое счастье, то надо поднимать свою жопу с дивана, не истерить на слуг, а брать и добиваться. Поступить, как нормальный мужик. Схватить, закинуть на плечо и трахать до тех пор, пока ты на все не согласишься. Ну, правда, если до последнего я доживу и меня не прикончат на первом шаге данной затеи.
Глава 11
От его слов у меня дыхание перехватило и захотелось побиться головой о ближайшую пригодную для этого поверхность. Просто тяжело было представить себе все это. Но с другой стороны меньшего от выпускниц печально известной «Грации», никто и не ждал. Было даже странно, что они выбрали столь витиеватый путь к достижению поставленной цели. Я бы сказала, слишком сложный и неправильный, особенно если сравнивать это с тем, как они действовали в обычной жизни. Возможно, за этим что-то скрывалось, но от шока и паники, мои мозги отказывались работать так, как надо.
— Что ты вообще планируешь делать со всем этим? — мой вопрос звучал слишком обреченно для той, кто пыталась контролировать все в своей жизни. — Если у нас появится шанс быть вместе, какую игру ты будешь вести в таком случае? На что делать ставку? И почему мне хочется тебя убить?
— Потому что тебе страшно, — тихо рассмеялся он, — от осознания того, что впервые в жизни ты можешь влюбиться по-настоящему, не прикрываясь белым пальто благочестивости. Гордость, между нами, последнее, что можно представить.
— Как-то все это до обреченного неправильно звучит, —
постаралась отделать от мысли, что меня пытаются оставить в дураках.— Забудь и просто отдайся на волю чувствам и ощущениям, — он приблизился ко мне практически вплотную, — и думай только обо мне!
— Что ты… — но договорить мне никто уже не позволил.
Его язык прошелся по моим припухлым губам и, проскользнул в мокрую и теплую глубину, заставляя меня мгновенно вспыхнуть от желания и надежды. Он встретился с моим языком, о который медленно потерся и, подождав пару секунд, пустился в бушующий пляс. Тамиан добился того, чтобы я в ответ проникла к нему в рот своим, тонув в этом сладком поцелуе, о котором так долго грезила холодными ночами. Я осторожно прошлась кончиком по ровному ряду зубов, нежно прикусила верхнюю губу, заставляя мужчину издать тихий стон, чем-то отдалённо похожий на рык. Казалось бы, такая мелочь, а голову кружило похлеще любого вина.
Это напоминало сумасшествие, настоящее помешательство. Словно мы сгорали в этом диком и необузданном пламени. Без возможности воскреснуть и вновь стать кем-то, кто никогда не познает чувства разочарования. Ночь стирала границы и туманила голову. А горячий воздух лишь сильнее будоражил кровь, распаляя желание и зажигая в груди бушующее море страстей. Как-будто ничего иного не происходило и весь мой мир сузился до одной небольшой комнатки, в которой находились лишь мы двое. И если мне суждено было умереть, я мечтала сделать это в такой чудесный и сладкий момент.
Не прекращая меня страстно и жестко целовать, он принялся быстро и нетерпеливо расстегивать свою парадную форму и рубашку. Я желая поскорее коснуться теплой кожи своими тонкими пальцами, бессовестно помогала ему, или мешалась, тут смотря с какой стороны посмотреть. Ощутив мои легкие и трепетные касания, он переместил руки мне на грудь и мягко сжал сквозь неплотную ткань платья. Сдвинув край одеяния, он словно оголодавший путник припал к обнаженной коже полушария. Тамиан принялся мять ее в своей огромной ручище, лаская большим пальцем напряженный сосок, при этом другой рукой пытаясь спустить с себя штаны, которые я успела расстегнуть.
Мы даже не до конца отдавали себе отчет в том, что вообще творим. Все касания, укусы и поцелуи были какие-то странные, неправильные и в то же время жизненно необходимые. Я плавилась в его сильных руках, теряя саму себя и не представляла, что может статься дальше. Ибо ощущения, захватывали с головой, уносили за пределы реальности. Особенно, когда его магия коснулась моей обнаженной кожи, помогая хозяину снять с объекта вожделения ненужную одежду так, чтобы оная не превратилась в ошметки ткани, а осталась пригодной для дальнейшей носки. И черт! Это мне заводило еще сильнее.
Каждое его прикосновение было похоже на разряд тока, пробежавшего по всему телу и осевшему где-то в животе. Тугой комок возбуждения скручивал все внутренности в тугой узел и не давал ни мгновения на то, чтобы перевести дыхание. Хотелось до звездочек перед глазами… До сверкающих вспышек под зажмуренными веками… До судорожных хрипов, которые вырывались из груди, разбивая тишину читального зала. И казалось, что я тонула в чем-то мягком и одобрительно вкусно пахнущим тяжелым мужским парфюмом и потом. Все вместе заставляло меня плавиться под ним.