Эссе и 'романы'

Жаль, что собаки склонны относиться к людям как к высшим существам. Мне доводилось видеть псов, которые с почтением взирали даже на меня. Уж это слишком! Я сожалею также, что собаки любят совершать хорошие поступки. Ни от одного кота такого не дождешься. Собака, дай ей волю, пошла бы в сестры милосердия. И все-таки им не откажешь в обаянии. В чем оно, сказать не так-то просто. Может быть, они из падших ангелов?

Есть что-то в них от пасынков судьбы, и их тщеславие мне кажется неискренним; как будто они были изгнаны из рая за сомнительные анекдоты. Собаки мне напоминают первоклассных комиков, которые разыгрывают уморительные сцены с чинным видом. Выглядят они серьезно, чуть тоскливо, и мастера отягощать нас комплексом вины. Рабы они или тайные хозяева? Лиц, предрасположенных к умеренной депрессии, О. Генри называл "людьми, которые выгуливают псов".

Пожалуй, мне понятно, в чем непростое обаяние собак и за что их невзлюбил Винченцо Консоло. Уже несколько веков, как собаки перестали быть животными в том смысле, в котором мы считаем таковыми тигров и жирафов. Собака отказалась от всех своих психологических характеристик и стала чем-то новым. Чем? Осмелюсь заявить: симптомом. Пес-животное, симпатичный шумный фантазер уже не существует; место его занял странный, не строго генетический продукт тревог, лишений, прихотей, хандры, досады цивилизованного человека.

Современная собака - порожденье нашего сознания, так же как кошмары, привидения и даже некоторые ангельские лики - дивные, но неестественные. Вот: тысячелетия собака была естественной, как воздух и цветы, сегодня же она, подобно нам самим,- искусственная выдумка, изобретение. Возможно, человек и пес - единственные существа на свете, которые достигли окончательной необратимой неестественности. Собака - наш невроз, знак того, с чем нам удается в полной мере сжиться. А интересно, символом какой болезни служим мы для пса? Той, что сделала его рабом.

x x x

– Простите,- обратился робкий человек к сотруднику патентного бюро,- я хотел бы запатентовать изобретение. Я верно выражаюсь? Тот глянул на него рассеянно, с тоской.

– Хотите получить патент?
– Наверняка из тех, которые изобретают вечный двигатель, подумал он. Вынул бланк и скорее терпеливо, чем любезно, вопросил:

– И что вы собираетесь патентовать?

– Я хотел бы...- Человек конфузился и нервничал.- Я хотел бы запатентовать корову.

– Корову? Ну и где ваша корова?
– спросил патентовед - на сей раз не без тени любопытства.

– Сюда ее не приведешь,- смутился робкий визитер.- Она с пятиэтажный дом. Понимаете, я увеличил ее с помощью пантографа,- несмело улыбнулся он.

– С пятиэтажный? Бог ты мой!
– всколыхнулся служащий патентного бюро А как же ее доят?

– На это я хочу еще один патент,- ответил посетитель покраснев.- Я скрестил жирафа и улитку. Поверьте мне, достаточно удобно.

– Жирафа и улитку?
– прошептал патентовед.- И как же с дойкой?

– Видите ли, я скрестил орла, кенгуру и страуса. У орла здесь сумка... ну, для молока. Я собирался запатентовать и это,- человек зарделся.Страус,- поспешил добавить он,- необходим для быстроты транспортировки.

– А как вы кормите свою корову?
– не без раздражения спросил патентовед.- С самолетов, что ли?

– По правде говоря,- тихонько объяснил застенчивый пришелец,- на самом деле это не корова, а короверблюд. Корову я скрестил с верблюдом, и ей есть чем поживиться из горба.

– А не маловат верблюд?

– Тут, боюсь, еще один патент,- стеснительный изобретатель перешел на шепот,- я скрестил его с китом. Неплохо получилось,- кротко улыбнулся он.

– Но верблюд ведь...- прохрипел патентовед,- верблюд живет в пустыне, как же это может быть...?

– Ах, прошу прощения,- пролепетал, весь заливаясь краской, посетитель,забыл сказать вам: кит, конечно, на колесах.

– На колесах?
– прошипел патентовед.

– Ну да,- ответил робкий гость, и в голосе его впервые послышались капризные ребяческие нотки,- на павлинах...

x x x

Не знаю, как кому, а мне чудовище из озера Лох-Несс определенно симпатично. Я восхищаюсь его скромностью, этим многовековым присутствием-отсутствием, исполненной достоинства, пожалуй, архаической громадностью и тучностью и при всем при том - изысканной незримостью;

хотя никто его как следует не видел, что оно огромно, нет сомнений.

Исключительно оседлое, равнодушное к престижным радио и телевидению, живет оно в своем загадочном раю и, может быть, проводит время за чтением классиков.

Мне приятно думать, что в озерном дне есть дверь, ключ от которой имеет только "Несси" (так ведь, кажется, его зовут?) и за которой открывается дорога до подземной метрополии, до тихого предместья, где обитает множество таких чудовищ - все тучные, малоподвижные, спокойные, благовоспитанные, скромные. Выгуливание собак, чтение газет, тихие беседы о душе, партия-другая в бридж - покер для лох-несских чудищ слишком агрессивная забава.

Заметьте, что шотландское чудовище не носит юбку, чтоб ни в коем случае не выглядеть фольклорным,- это пошло. У родичей его, конечно, уровень не тот. Дед Мороз, к примеру: форменный фольклор, открытая самореклама, демагогия; олени, санки - что за лицедейство? Дьявол - бузотер, не столько дела, сколько шума; не сохранил бы я ни ведьм, ни фей, ни даже Нострадамуса - охотника до фильмов ужасов. Уж в крайнем случае, пожалуй, только йети: он хоть и неотесанный, не смыслит в винах, не умеет за столом себя вести, зато какая скромность, монастырская привычка к тишине, только отпечатки, и ни единого рукопожатия - это, прямо скажем, класс!

Я читал, что люди, лишенные фантазии и такта, в поисках свидетельств бытия чудовища собираются вести "научное" исследование Лох-Несс, и если ничего не обнаружат, это будет означать, что чудища не существует. Будто оно даст себя схватить, как курица, или подцепить, как сиг! Не забывайте: действует оно веками, появлялось неизменно лишь в единственном числе и никогда не делало попыток ни напугать, ни побрататься. Одиночество его, долголетие - намек на вечность, застенчивость и кротость меня буквально завораживают; я не думаю, что чудище не сможет уклониться от ребячески бесцеремонных зондов, но, возможно, они будут, забавляясь, транслировать неясные, двусмысленные, неправдоподобные картины: водоросли, рифы, неисправный телевизор...

Кое-кто считает, что в канун двухтысячного года чудовище, возможно, наконец заявит о себе открыто, и я пытаюсь - не без внутренней тревоги представить, что же все-таки за существо - вечное, огромное, безмолвное появится из двери на озерном дне.

x x x

Конечно же, иначе быть и не могло. Неудивительно, что это первыми заметили американцы - они в таких вещах, пожалуй, проницательнее всех. Я про то, что человек способен или не способен что-то делать в зависимости от того, к какому знаку зодиака он относится. Всем известно: Близнецы наездник аховый. Овен не рожден для покера, а быть Рыбами - что прокаженным: пиши пропало.