Естественные причины
Шрифт:
– Так Рейчел – ваша сестра? – протянул инспектор, остро сознавая, как глупо это звучит.
– Непредвиденная случайность, как утверждают родители… – Дженни улыбнулась чему-то, понятному только ей. – Похоже, ваш приятель положил на нее глаз. Вы, кажется, вместе снимали квартиру?
– Давно, еще в студенческие годы. – Маклин шумно хлебнул пива и умолк.
– Из вас надо вытягивать по словечку? – спросила Дженни, сделав глоток вина.
– А… нет, извините. Вы застали меня в неудачный момент. Я сейчас не самый веселый собеседник.
– Не знаю, не знаю. – Дженни оглянулась на аспирантов, встречавших шутки Фила взрывами хохота. – Если уж выбирать,
– Я… – жалобно начал было Маклин, но его прервала странная вибрация в кармане брюк. Вытащив телефон, инспектор увидел сообщение о пропущенном звонке из больницы и тупо уставился на него. Экран погас, а потом телефон и вовсе выключился. Нажимая кнопку за кнопкой, Маклин добился только слабых вспышек и писка и раздраженно запихнул мобильник в карман.
– Не одолжите мне телефон? – попросил он Дженни. – У моего все время садится батарейка.
– Кто-то вам зла желает. Вытягивает жизнь из важных для вас приборов. – Женщина пошарила в сумочке и извлекла изящный смартфон. – Так сказал бы мой бывший – впрочем, он чокнутый. С работы звонили?
– Нет, из больницы. Там бабушка.
Маклин по памяти набрал номер и быстро связался с нужным отделением. Разговор занял всего несколько секунд.
– Мне пора. – Маклин вернул телефон и направился к двери. Дженни шагнула за ним, но инспектор остановил ее. – Все нормально. Бабушке не хуже, просто надо ее повидать. Оставайтесь, допивайте вино. Скажите Филу, я ему на выходных позвоню. – Он, не оглядываясь, протолкался через веселую толпу. Все-таки он совсем не умел врать.
Лысый затылок таксиста плавно перетекал в складки загривка, так что голова выглядела какой-то оплывшей. Маклин сидел на заднем сиденье, разглядывал в просвет подголовника светлую щетину и мысленно заклинал шофера молчать. Оранжевые вспышки уличных фонарей моргали как стробоскоп – такси мчалось по ночному городу к больнице. Полоса ливня, налетевшего с Северного моря, затуманила стекла. Инспектор насквозь промок, пока шел к стоянке, волосы слиплись, пальто пахло псиной.
– Вам к главному входу или к отделению скорой помощи? – таксист выговаривал слова как англичанин, возможно из Южного Лондона. Далеко его занесло от дома.
Голос вырвал Маклина из полусна. Прищурившись в мокрое окно, он разглядел мерцающую сквозь дождь громаду больничного здания.
– Высаживайте здесь. – Он протянул водителю десятифунтовую бумажку и сказал, что сдачи не надо. Пока шел от машины по полупустой стоянке, почти проснулся, но голова оставалась мутной. Он ведь только вчера ее видел? А теперь ее нет. Казалось бы, должно быть грустно… Почему же он вовсе ничего не чувствует?
Коридоры в глубине больницы всегда были тихими, а в этот час здание и вовсе выглядело пустым. Маклин поймал себя на том, что старается ступать бесшумно, сдерживает дыхание и ловит слухом каждый звук. Услышь он шаги, постарался бы укрыться в нише или в кладовой. Инспектор едва не вздохнул с облегчением, когда, никого не встретив, добрался до нужного отделения. Не зная, почему ему так противно видеть людей, он отворил дверь палаты и вошел.
Тонкая ширма отгораживала постель бабушки от других пациентов. Раньше этой шторки не было. Привычное мигание и гудение продолжалось, аппараты поддерживали жизнь в других, но пульс палаты переменился. Или это у него в голове что-то изменилось? Глубоко вздохнув, словно перед прыжком с обрыва, Маклин отодвинул занавеску и шагнул к кровати.
Сестры убрали все провода
и трубки, откатили аппараты, но бабушку оставили на прежнем месте. Она лежала в постели, запавшие глаза закрыты, как во сне, руки поверх одеяла аккуратно сложены на животе. Теперь она походила на женщину, которую он помнил.– Примите мои соболезнования…
Маклин обернулся к стоявшей в дверях сестре. Той самой, с которой он говорил накануне, той, что все эти долгие месяцы заботилась о его бабушке. Джинни, вот как ее зовут. Джинни Робертсон.
– Незачем, – сказал он. – Она бы все равно не оправилась. На самом деле так лучше. – Он снова повернулся к покойнице, впервые за полтора года видя в ней прежнюю бабушку. – Если я буду долго это повторять, может быть, и сам поверю.
С раннего утра у входа в один из следственных кабинетов толпились люди. Маклин, просунув голову в дверь, обнаружил хаос, неизменно сопутствовавший началу большого расследования. Вдоль одной стены стояла чистая белая доска, и кто-то черным маркером вывел на ней: «Барнаби Смайт». Констебли патрульной службы расставляли столы и стулья, техники подключали компьютеры. Дагвида нигде не было видно.
– Вы участвуете в расследовании, сэр?
Маклин оглянулся. Широкоплечий полицейский нес большую картонную коробку, заклеенную черно-желтой лентой. Эндрю Хаусман, для друзей – Большой Энди. Компетентный полицейский и отличный игрок в регби. Если бы не травма в начале карьеры, он бы сейчас играл за национальную сборную, а не служил на побегушках у Дагвида. Инспектору парень нравился. Может, Большой Энди был не из умников, зато дотошный.
– Следствие веду не я, Энди, – ответил Маклин, – а к моей помощи Дагвид сам знаешь, как относится.
– Но вы были на месте преступления. Эм говорила, что вас там видела.
– Что за Эм?
– Ну, Эмма. Эмма Бэйард. Знаете, новенькая в экспертном отделе. Высокая такая брюнетка, волосы торчком и всегда перебирает с подводкой для глаз.
– Ого? У вас уже что-то затевается? Только я тут скорее на стороне твоей жены.
– Нет-нет, я просто ездил в управление, вещдоки с места преступления привез. – Энди покраснел и покачал коробку, подтверждая свои слова. – Она и сказала, что видела вас в доме Смайта и надеется, что вы изловите психа, который его убил.
– Именно я? В одиночку?
– Ну, она наверно, имела в виду нас всех.
– Конечно, Энди. Только в этом деле придется вам обойтись без меня. Так Дагвид решил. Кроме того, у меня свое убийство имеется.
– Ага, я слышал. Жуть.
Раскаты гулкого голоса в коридоре предупредили о приближении старшего инспектора. Маклин не собирался влипать еще в одно дело, тем более в такое, где следствие возглавлял Чарльз Дагвид.
– Мне пора, Энди. Меня вызывала главный суперинтендант, а она ждать не любит.
Он обогнул крупную фигуру собеседника и направился к своему кабинету, а остальные – чуть ли не половина всех полицейских округа – цепочкой потянулись на утреннее совещание, посвященное убийству Барнаби Смайта. Приятно видеть, что силы распределили поровну! Впрочем, Смайт – важная особа, благодетель города, видный член общества. А девушки из подвала за пятьдесят лет никто не хватился.
Добравшись до кабинета, Маклин так и не встретил Ворчуна Боба – для него было слишком рано. А вот Макбрайд уже углубился в работу. Он где-то раздобыл три стула и – просто чудо! – лэптоп. Маклин вошел в кабинет, и констебль оторвал взгляд от экрана.