Этернум 5

Дрон неподвижно завис в воздухе и, на первый взгляд не проявлял никакой активности, но я понимала, что это было обманчивое впечатление – умное устройство было запрограммировано на непрерывное отслеживание жизненных показателей пациента, и в случае резкого ухудшения обстановки тут же требовало принять неотложные меры. Я рассчитывала телепортировать Рэнда прямо в криокамеру, но предварительно мне надо было получить сигнал из медотсека, а от Луэты до сих пор не было вестей. Часики тикали, а коммуникатор продолжал молчать, хотя по моим грубым прикидкам, криокамера уже должна была освободиться. Рэнд между тем настолько походил на покойника, что я боялась даже лишний раз посмотреть в сторону ригорца. Страх цепкими когтями держал меня за горло, а периодически накатывала такая паника, что я толком не могла дышать, но мозг продолжал безостановочно работать, и когда из динамиков коммуникатора вдруг раздались мелодичные переливы волшебных трелей, я практически мгновенно перестроилась на конструктивный лад.

– Агент Бернович, криокамера готова, – пропела коммандер Ил’Реми ровно по истечении отведенных ей пяти минут, -телепортируйте Рэнда.

Выяснять подробности мне было некогда, и по-военному коротко бросив в ответ «Вас поняла», я поспешно коснулась пиктограммы запуска телепорта. Вспыхнуло голубоватое свечение, и ригорец растворился в пространстве, а я оглядела мостик, пару секунд помучилась угрызениями совести и решительно отправилась вслед за Рэндом. По Уставу за самовольное оставление поста мне грозил как минимум трибунал, но даже если бы на моем пути в полном составе встало бы Верховное Командование Космофлота, я бы и тогда не отказалась от своего намерения.

Луэта стояла рядом с криокамерой и беззвучно плакала. Зигзагообразная линия рта дрожала, из круглых глаз катились крупные, кристально прозрачные слезинки, узкие плечи судорожно вздрагивали, а по лицу разлилось выражение безграничного горя. Ригорка до боли напоминала мне себя – совсем недавно я также не могла поверить, что весь этот кошмар происходит наяву, и дни Рэнда сочтены. Внешнее строение медицинской капсулы и криокамеры существенно отличалось, да и мы и с Луэтой принадлежали к разным галактическим расам, однако, на драматичность сцены указанные различия ничуть не повлияли, и я будто бы заново прочувствовала эту щемящую безысходность, заставляющую сердце сжиматься, а руки холодеть. Для Луэты Рэнд был не просто единственной ниточкой, связывающей ее с Ригором. Друг, наставник, старший брат – Рэнд заботился о девушке с трогательной нежностью, и если бы не его терпение и чуткость, адаптация Луэты шла бы гораздо тяжелее. Ригорец на собственном опыте знал, как трудно свыкнуться с новой реальностью, и еще труднее найти в ней свое место, поэтому он сделал все возможное, чтобы Луэту не угнетало одиночество и ощущение ненужности. Сегодня для ригорки в одночасье рухнул мир, а казавшееся таким прекрасным будущее окрасилось в черный цвет. Наверное, стоило морально поддержать девушку и хотя бы сказать ей что-то в утешение, но я словно растратила все свои эмоции. Внутри царила абсолютная, всеобъемлющая пустота, язык прилип к пересохшему небу, и у меня хватило сил лишь молча кивнуть Луэте.

– Запущен процесс криоконсервации биологического объекта, – отчитался медицинский дрон, – приступаю к поэтапному снижению температуры тела…

Одним нервным касанием я отключила голосовой интерфейс в настройках дрона, немного понаблюдала за индикатором прогресса и, убедившись, что погружение ригорца в анабиоз идет в штатном режиме, робко позволила себе перевести дыхание.

– Вам не следовало до этого доводить, агент Бернович, я вас предупреждала, – хрустальным колокольчиком прозвенела коммандер Ил’Реми,– но, как видите, я не стала поминать прошлое и помогла вам. Настала ваша очередь помочь мне.

Глава

IX

С головы до ног замотанная в черную хламиду драйда по обыкновению возникла буквально из ниоткуда – так внезапно набегают грозовые тучи на ясный небосвод, превращая погожий день в хмурый, промозглый вечер. Ил’Реми подошла еще ко мне ближе, и я с огромным трудом подавила в себе инстинктивное желание отступить на шаг назад.

– С этого момента я принимаю на себя командование «Этернумом», – хладнокровно поставила меня в известность драйда, – обязанности капитана я буду исполнять до возвращения в строй адмирала Тер-Шелла, и если вы собираетесь тем или иным образом мне в этом воспрепятствовать, я буду вынуждена поступить с вами также, как вы с коммандером Рэндом недавно поступили со мной. А именно – посадить на гауптвахту. Если же вы готовы к совместной работе на благо Галактического Союза, то должность моего старшего помощника вакантна. И запомните, агент Бернович, я не потерплю на борту никакого саботажа, поэтому хорошо обдумайте свое решение. Ну, так что вы выбираете?

– Вы же сами понимаете, что выбора у меня, по сути, нет, – криво усмехнулась я с горькой иронией заметила, – когда все это закончится, и меня спросят, как мне удавалось сохранять пост старпома, несмотря на регулярную смену капитанов, я не буду знать, что и ответить.

– Всё вы отлично знаете, – совершенно серьезно произнесла драйда, и широкий рукав ее просторного одеяния вороновым крылом взметнулся ввысь, а в бездонных глубинах низко надвинутого капюшона ослепительно блеснули два ярко-желтых огонька, – не преуменьшайте собственную значимость, к чему сейчас это кокетство? Итак, если организационных вопросов больше нет, приступим к делу. Я побуду в медотсеке до завершения реимплантации, мне необходимо убедиться, что жизни адмирала ничто не угрожает. Старпом, приказываю вам занять свое место на мостике. Курс на систему Аргос. Я сразу же присоединюсь к вам, как только состояние адмирала стабилизируется.

– Видимо, вы ждете, что я бодро отрапортую «Есть, мэм!» и опрометью побегу прокладывать курс? – всё с тоже злой издевкой осведомилась я, но, похоже, драйде было совсем не до пикировок, и в ее чарующем голосе сквозила лишь безграничная усталость от происходящего.

– Нормы субординации меня мало волнуют, – честно призналась коммандер Ил’Реми, – просто делайте то, что я говорю, а на отсутствие формализма я, так и быть, временно закрою глаза. Прошу прощения, старпом, мне надо проследить за ходом операции.

– Да чтоб вас всех! – проникновенно выругалась я в адрес Главы Спецкорпуса Х и его чересчур ретивых агентов, но продолжать полемику не стала.

– Альма! – окликнула меня Луэта за миг до активации телепорта, – с Рэндом же всё будет хорошо?

– Теперь уже точно да! – я в большей степени успокаивала саму себя, чем девушку и вообще ни в чем уже не была по-настоящему уверена, однако, моих слов оказалось достаточно, чтобы Луэта резко перестала плакать.

– Я могу остаться здесь? – с мольбой во взгляде лязгнула ригорка, и я вдруг со смесью изумления и восхищения осознала, что ее не пугает даже соседство с «ведьмой».

– Если «капитан» Ил’Реми не возражает, – саркастично фыркнула я в сторону черного облака, но драйда в очередной раз продемонстрировала завидную выдержку.

– Пусть остается, – милостиво разрешила наш новоиспеченный капитан откуда-то из-под многочисленных складок струящейся ткани, – не поспоришь, что доктор Маркус успел неплохо ее поднатаскать, поэтому в медотсеке она будет наиболее полезна.

– Луэта, всё это ненадолго,– шепотом пообещала девушке я, – потерпи немного ради Рэнда, ладно?

Кивать в ответ ригорка пока не научилась – как правило, инопланетяне довольно быстро перенимали сугубо человеческие жесты, но Луэте еще только предстояло обзавестись новыми привычками. Впрочем, даже скупая ригорская мимика красноречиво свидетельствовала о негативном отношении девушки к обществу драйды, однако, у Луэты хватило благоразумия не провоцировать конфликт.

Я подспудно опасалась, что на мостике меня поджидают неприятные сюрпризы, но беглый осмотр не выявил ни единого признака таковых. За исключением расплавившегося транзистора, на первый взгляд всё было в полном порядке, но меня так сильно замучили постоянные эксцессы, что любая тишина автоматически порождала нездоровое напряжение. Я медленно обошла мостик по периметру, на всякий случай проверила «сонное царство» в кают-компании, налила себе аргианского чая и со вздохом опустилась в кресло пилота. Снаружи простирался бескрайний космос, а чужие, незнакомые звезды манили далеким светом.

– К черту всё! – повторила свое любимое «заклинание» я, и справедливо рассудив, что перед смертью, как говорится, не надышишься, коснулась приборной панели. Что ж, Аргос так Аргос… Если минное поле в буферной зоне – это не выдумка Ил’Реми, то без Тер-Шелла нам и вправду бессмысленно туда соваться, и я не представляла, что предпримет драйда, если адмиралу не поможет даже реимплантация синтезированного в лабораторных условиях камня Орн. Ил’Реми сильно рисковала, выводя Тер-Шелла из анабиоза, она всё поставила на зеро, как азартный игрок в рулетку, и мне было не сложно предсказать, как поступит драйда при любом отклонении от плана. Естественно, она без зазрения совести вышвырнет Рэнда из криокамеры и поместит туда Тер-Шелла, и вся надежда была на то, что вмешательство Луэты вновь спутает Ил’Реми все карты.