Евхаристия
Шрифт:
«Всякий раз, когда едите Хлеб сей и пьете Чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придет»
. Ясно, что эта молитва не могла не войти в евхаристический канон. С другой стороны, воспоминание спасительных Страданий, как одного из благодеяний, явленных роду человеческому, есть продолжение тех же благодарений, которые священник приносил в самом начале евхаристического канона.
Об «анамнезис'е» (anamnesis’е) нам свидетельствуют многие памятники древности, как это уже было указано выше, в исторической части. Так, например: святой Иустин Философ (I Апол. 66) пишет: «Апостолы… передали, что им было заповедано: Иисус взял Хлеб и благодарил и сказал: «Это творите в Мое воспоминание, это есть Мое Тело…». A в «Разговоре с иудеем Трифоном» (гл. 41) апологет добавляет: «Хлеб Евхаристии, который заповедал приносить Господь наш Иисус Христос в воспоминание Страдания,
B литургии, описываемой святым Ипполитом, читаем: «Сие есть Тело Мое… Сия есть Кровь Моя… когда вы это творите, то творите в Мое воспоминание. Итак, вспоминая Его смерть и Воскресение, мы предлагаем Тебе Хлеб и Чашу…».
Литургия СА VIII содержит после слов Спасителя и цитаты из 1 Кор. 11:26 («всякий раз, когда вы едите Хлеб… доколе Он придет») такую редакцию анамнезиса: «Итак, вспоминая Его Страдания, смерть и Воскресение, восход на Небеса и будущее Его Второе Пришествие, в которое Он придет судить живых и мертвых и воздать каждому по делам его, мы приносим…» и т. д. [435]
Характерно, что воспоминание простирается на все времена, a не только на прошлое. B евхаристическом воспоминании стираются грани прошлого, настоящего и будущего. Евхаристическая словесная и бескровная служба вневременна, не подчинена законам нашего чувственного восприятия и нашей логики. Мы вспоминаем в нашей Литургии и будущее. Как и для пророков Ветхого Завета не было этих граней времени, и в своем так называемом «perfectum propheticum» [пророческое прошедшее время] они говорили в грамматической форме прошлого времени о событиях будущего, только имеющих случиться, но как бы уже совершившихся, так и теург Нового Завета вспоминает в евхаристическом приношении не только минувшее (страдание, смерть, Воскресение и Вознесение), но и грядущее Второе Пришествие и Суд. Литургия вечна. Агнец заклан в недрах Святой Троицы. Он предназначен к закланию еще «прежде создания мира» (1 Пет. 1:20 [436]), хотя и явился во времени, «в последние времена». Евхаристия любви предвечно совершается в Триединстве Божием, в вечном святилище Божественной любви, совершается во времени и нами и будет совершаться и во веки веков. Эта Жертва любви, «любви Отца, распинающей, любви Сына, распинаемой, любви Духа Святаго, торжествующего силою крестной», не имеет границ во времени. Литургийное последнее явление Даров, символизирующее вознесение на небо, сопровождается возгласом: «Всегда, ныне и присно и во веки веков».
В литургии апостола Иакова (греческой) после установительных слов Господа и цитаты из 1 Кор. 11:26 стоит такой анамнезис: «Воспоминая и мы… животворящие Его Страдания, спасительный Крест, смерть, Гроб, трехдневное Воскресение, на Небеса восхождение, одесную Бога и Отца седение и Второе и славное и страшное Его Пришествие, когда Он придет со славою судить живых и мертвых и воздать каждому по делам его.…» [437]
В литургии апостола Марка цитата из 1 Кор. 11:26 дополняется словами «и Мое Воскресение и вознесение исповедуете (доколе Я приду)». Молитва, нас интересующая, вероятно, потому же носит характер не воспоминаний, a исповедания: «Смерть Господа Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, возвещая и трехдневное и блаженное Его из мертвых Воскресение исповедуя и вознесение на Небеса, седение одесную Бога и Отца и Второе, трепетное и страшное Его Пришествие ожидая…». 184
B Византийских литургиях текст послания к Коринфянам сохранился только у святого Василия, да и то уже с видоизменением: «Елижды бо аще ясте Хлеб сей, и Чашу сию пиете, Мою смерть возвещаете, Мое Воскресение исповедуете». В литургии святого Иоанна Златоуста описание Вечери кончается словами «во оставление грехов». Это «воспоминание» является только переходом к дальнейшей молитве призывания Святого Духа и в некоторых литургиях даже трудно отделимо от него, будучи придаточным предложением «воспоминая» или «возвещая» или «исповедуя» к главному — «Твоя от Твоих Тебе приносим…» (древний греческий текст). Вот параллельный текст молитвы:
Некоторые древние греческие тексты содержали, как и наша славянская редакция, причастие , т. е. «приносяще», тогда как большинство рукописей и все теперешние печатные служебники имеют «приносим», . Таким образом это является главным предложением. В славянской же редакции, если этот возглас понимать, как придаточное предложение, то главное будет в ответе певцов (одинаковом для обеих литургий): «Тебе поем, Тебе благословим, Тебе благодарим, Господи, и молим Ти ся, Боже наш». Этот возглас, равно как и ответ певцов, относится, собственно говоря, к молитве призывания Святого Духа, к подробному историческому и практическому изучению которой мы и переходим.
(Молитва призывания Святого Духа)
О молитве призывания Святого Духа с практической стороны следует заметить нижеследующее:
Произнося после молитвы анамнезиса возглас «Твоя от Твоих Тебе приносяще (или древнее «приносим») о всех и за вся» священник совершает возношение Святых Даров. Если служит диакон, причем служит «совершенне», т. е. причащаясь, то возносит Дары диакон. Указание о возношении имеется в служебнике. Это возношение совершается крестообразно сложенными руками, т. е. так, что священник (или диакон) правой рукой берет стоящий слева дискос, a левой — Чашу, стоящую справа, и возносит, т. е. слегка их приподымает над престолом. Правая рука с дискосом должна быть поверх левой с Чашей. Чертить в воздухе образ креста не указано, но многие это делают. [439] Протоиерей А. Мальцев это советует в своем немецком издании служебника. [440]
Чин возношения, вероятно, очень древний. От , «возношу», вероятно, и евхаристическая молитва литургии святого Василия Великого («Sanctus») говорит, что Спаситель на Тайной Вечери, «приемь Хлеб на святыя Своя и пречистыя руки, показав Тебе Богу и Отцу…» и т. д. Святым Василием Великим это заимствовано из литургии апостола Иакова. [441]
Несомненно, что это имеет библейское, ветхозаветное происхождение и обоснование. Господь повелевает Моисею
«и один круглый хлеб, одну лепешку на елее и один опреснок из корзины, которая пред Господом, и положи всё на руки Аарону и на руки сынам его и принеси это, потрясая пред лицем Господним»
(Исх. 29:23-24).
В ответ на слова священника «Твоя от Твоих…» певцы поют: «Тебе поем, Тебе благословим…». Очень важно, чтобы пение этого стиха, равно как и последующего «Достойно есть яко воистинну…» или соответствующего «задостойника», совершалось неторопливо. В этот момент священнику предстоит прочитать молитву призывания Святого Духа (a, по нашей славянской практике, еще и тропарь третьего часа трижды), совершить преложение Даров и прочитать начальную ходатайственную молитву «Якоже быти причащающымся»… и «Еще приносим Tи словесную сию службу, о иже в вере почивших…», т. е. совершить молитвенное заупокойное поминовение. В случае быстрого пения иерею не остается времени на прочтение этих важнейших молитв, и либо он будет это совершать наспех, либо на клиросе возобладает на некоторое время молчание и томительное ожидание.
Только что описанное поднятие ввысь дискоса и Чаши при словах «Твоя от Твоих…», т. е. перед освящением Даров, следует, разумеется, отличать от возношения Святого Агнца перед самым причащением иерея и при словах «Святая святым». Из истории развития литургического обряда Западная церковь знает с известного момента введение в чин Литургии возношение святой Остии при произнесении слов «Приимите, ядите…». Это, как доказывают ученые литургисты Запада, является литургическим нововведением, относящимся к ХІІ-ХІII вв. Дело в том, что в кругах Парижского университета в XII в. некоторыми учеными (Петр Коместор и Петр Кантор) было высказано мнение, вопреки господствующим взглядам, что пресуществление святого Хлеба совершается не тотчас после слов «приимите, ядите», a только после произнесения слов «пийте от нея вси», относящихся к Чаше. Это было дальнейшим уточнением схоластической мысли о математическом моменте тайносовершения. Мнения этих ученых Сорбонны придерживались и еп. Парижский Сюлли и др. Папа Иннокентий III высказался неопределенно в этом споре. Но уже к началу XIII в. возобладало мнение цистерцианского ордена, обратное мнению Коместора и Кантора, и в подтверждение уже совершившегося освящения положено было тотчас после слов Спасителя о Хлебе совершать возношение освященной остии.