Эволюция духовности

— Взвесь вязанку и взвесь золу, — ответил учитель».

Современный учитель добавил бы:

— А также учти вес кислорода, который поддерживал горение вязанки.

Фрэнсис Бэкон заметил:

— Я знавал одного мудрого человека, который при виде чрезмерной поспешности любил говорить: «Повремени, чтобы скорее кончить».

Однажды автора этой книги спросили:

— Приятно ли быть и казаться умнее других?

— Приятного мало, если придуриваться не горазд.

На вопрос читателя, обращённый к автору данной книги:

— Вы действительно понимаете всё вами написанное?

Был дан ответ:

— Изложенные идеи всех выдающихся мыслителей свидетельствуют, что они не до конца поняли значимость того, что выразили, и не до конца выразили то, что поняли, чтобы на нас, их последователях, не прервался процесс осмысления. Ваш покорный слуга не исключение. Смысла нет и писать, и читать то, что понятно. Есть смысл писать и читать то, что предстоит понять, обозначая, вникая в суть непонятого, очерчивая пунктиром его содержательность, делая ударение на значимости непонятого и для построения стратегии познания, и для развития культуры мышления. Иначе не понять неведомое и не изведать не понимаемое. Иначе не разбудить и собственный, и читательский интерес к самоуглубляющемуся постижению истинности и к фундаментальным размышлениям. (!)

Однажды, д.ф.н. Ю.Ю.Виенгольд поведал автору, что он не напрасно потратил два года на то, чтобы найти в произведениях Ленина и Маркса-Энгельса, которые он подробнейшим образом проштудировал, хотя бы одно противоречие. Автор в качестве контраргумента сослался на письмо К.Маркса З.Шотту 4 , где автор «Капитала» раскрыл замысел своего фундаментального произведения. Вначале, со слов Маркса, у него родилась идея теории прибавочной стоимости, а затем уже ключевые понятия «товар», «потребительная стоимость», «меновая стоимость», «абстрактный человеческий труд»… Далее Маркс пишет, что в «Капитале» ход рассуждений был изложен в обратном порядке. В известном высказывании Ленина 5 , в котором он воспринял «Капитал» как буквальную иллюстрацию методологии восхождения теоретической мысли от абстрактного — «товара, как клеточки капитализма» к конкретному — «теории прибавочной стоимости», т. е. с точностью «до наоборот» со всеми когнитивными, идеологическими и политическими последствиями. (!)

4

Опубликовано в 18 томе полного собрания сочинений К.Маркса и Ф.Энгельса

5

В.И.Ленин. Карл Маркс (Краткий биографический очерк с изложением марксизма)

Однажды Гегеля спросили:

— Понимают ли ваши философские идеи?

— Их понял только один человек, да и то, если честно сказать, понял неправильно, — ответил гениальный мыслитель.

Прорицатель, увидевший Сократа в окружении учеников, воскликнул:

— Этот человек злодей!

— Он говорит правду, — остановил Сократ ринувшихся на обидчика учеников.

— По природе я такой, но занятия науками меня исправили.

Аристиппа спросили в суде, где он обвинялся противниками учения Сократа:

— Что же хорошего сделал тебе твой учитель Сократ?

— Благодаря Сократу все, сказанное здесь в мою пользу, правда, — ответил Аристипп.

Философ Бион Борисфенит был захвачен пиратами в плен вместе с богатыми афинскими торговцами.

— Мы погибли, если нас узнают! — воскликнули торговцы.

— А я погиб, если меня не узнают, — заметил Бион.

Что за польза тебе от философии? — спросили у Аристотеля.

— Благодаря ней я непринужденно делаю то, что прочие делают из-за страха перед законами, — последовал ответ.

Феофраст сказал во время пиршества своему молчаливому соседу:

— Если ты глуп, то ведешь себя разумно, а если умен — то глупо.

Диоген попросил у богача драхму. Тот удивился:

— Почему ты просишь у меня целую драхму, а от других довольствуешься оболом?

— Оттого, что от них получу еще, а от тебя — не знаю, — ответил Диоген.

Дионисий младший говорил:

— Я кормлю мудрецов не потому, что восхищаюсь ими, а для того, чтобы они восхищались мною.

Выдающийся военачальник афинян Хабрий говорил:

— Армия баранов под предводительством льва сильнее армии львов под предводительством барана. 6

Произнеся перед спартанским царем Агидом длинную речь, абдерский посол в заключение спросил:

— Что мне передать моим соотечественникам?

— Скажи им, что я выслушал тебя, не перебивая, — лаконично не без снисходительности обронил царь.

На вопрос:

6

На заметку

Что лучше: храбрость или справедливость?

Агесилай ответил:

— Будь у нас справедливость, зачем нужна была бы храбрость?

Архидам, сын Анаксидама, увидев на Сицилии катапульту, воскликнул:

— Вот и конец воинской доблести!

Македонский царь Филипп II советовал наместникам завоеванных городов:

— Заводите друзей и среди хороших люд, и среди плохих, чтобы хороших использовать в своих интересах, а плохие чтобы не использовались в чужих интересах.

Александр Македонский огорчался по поводу каждого успешного похода своего отца:

— Он мне ничего не оставит!

Ему возражали:

— Но ведь именно для тебя он и добывает все это.

На что следовал ответ:

— Что из того, что у меня будет наследство и не будет дела?

Однажды поэт Антагор, сопровождавший в походе царя Антигона, поджаривал на костре угря. Заставший его за этим занятием царь поинтересовался:

— Как ты думаешь, Антагор, когда Гомер описывал подвиги Агамемнона, находил ли он время жарить угрей?

В ответ он услышал:

— А ты как думаешь, Антигон, когда Агамемнон совершал подвиги, находил ли он время выяснять, что себе на ужин готовил Гомер?

Тиберий, долго отказывавшийся от власти после кончины императора Августа, наконец, явился в римский сенат в окружении почетной стражи и с императорскими регалиями. По этому поводу ему было сказано:

— Иные медлят делать то, что обещали, а ты медлишь обещать то, что уже сделал.

Римский император Александр Север щедро и охотно одаривал всякого просителя. Тому же, кто ничего не просил, он говорил:

— Ты, видно, хочешь сделать меня своим должником!

Придворный шут по имени Трибуле пожаловался королю Генриху III на угрозы одного из дворян, который пригрозил расправиться с шутом в ответ на его насмешки. Король успокоил шута:

— Если он осмелится тебя убить, то уже через четверть часа будет болтаться на виселице.

— Ах, ваше величество, а нельзя ли повесить этого господина получасом раньше? — поинтересовался Трибуле.

Кардинал Ришелье потребовал, чтобы ему представляли всякого, о ком злословили при дворе: