Эзумрит

Колен, виновато взглянув на арестованных, пошел выполнять приказ. Оргорон с советниками скрылся в шатре. Колдун, ласково похлопав Тамею по руке, поспешил за ними.

– Ризон, – окликнула Тамея воина, который тоже намеревался войти в шатер. – Как же Рохайде удалось сбежать?

Ризон тяжело вздохнул и потер переносицу:

– Ночью с реки потянуло дымом. – Он указал на заросли капельника. – От дозорных никаких вестей. Все встревожились: может, Эждридж чего устроил? Отправили небольшой отряд проверить. Оказалось, дозорные спят, стоя с открытыми глазами, а вдоль берега костерки разложены. Кто зажег? Зачем? Потушили, дозорных привели в чувство, но они ничего вспомнить не могут. Хватились, а кресло, к которому ведьма привязана была, пусто! Отряд Давера спит, как дозорные на реке.

Из шатра выглянул Малон.

– Наследница Эзумрит, правитель зовет тебя! – крикнул он и снова скрылся в шатре.

Оргорон, оба его советника и Спрингрин сидели за круглым столом. Тамея опустилась на краешек свободного кресла.

– Моя дорогая Эзумрит, – сказал правитель, – ты должна переселиться в шатер. Мне спокойнее, когда ты рядом. И в деревню тебе лучше не ходить. Среди воинов ты в безопасности. Будем считать, что мы договорились?

Тамея задохнулась: сидеть с утра до вечера с Оргороном и слушать его: «Моя дорогая Эзумрит!», ловить недобрые взгляды Малона, смотреть, как Бэрит вытягивает губы трубочкой; не видеться с Руей, не спать на своей кровати, не ужинать с матерью и отцом? Если все это означает быть наследницей Наллехи, то ей такого наследства и даром не надо! Тамея порывисто поднялась с кресла.

– Нет! – решительно сказала она. – Я не хочу жить в шатре!

– Но, моя дорогая Эзумрит… – Оргорон слегка растерялся. – Теперь твоя жизнь не принадлежит тебе одной! Ты должна беречь себя ради народа Наллехи!

– Я не хочу жить в шатре! – упрямо повторила Тамея.

Оргорон опустил голову. Малон и Бэрит обменялись ухмылками. Прошло несколько томительных секунд, прежде чем правитель снова заговорил.

– Хорошо, – тихо сказал он, не поднимая головы. – Можешь жить в деревне, но обещай хотя бы не ходить на реку.

Тамея, не прощаясь, вышла из шатра. Она всерьез задумалась, хочет ли она быть наследницей Наллехи? Спрингрин торопливо выбежал за ней.

– Девочка, – ласково окликнул он Тамею, – ты бы и вправду поостереглась пока ходить на реку и в лес. Неизвестно, где затаилась ведьма и что у нее на уме. Если не ради Наллехи, то ради Бельдгорда береги себя. Случись что, как же я ему в глаза-то глядеть буду? Вчера я вовремя подоспел, а ну как в следующий раз не успею?

Тамея благодарно улыбнулась колдуну. Ей было приятно само присутствие Спрингрина. Рядом с ним казалось, что и Бельдгорд где-то поблизости. Только они двое с нетерпением ждали правителя Тмироса, и это сближало их, делало почти родными. Тамея немного успокоилась. В самом деле, может, Рохайда и не возвращалась в Тмирос, прячется где-то поблизости. Молоко дадан и яйца таток подскажут, так ли это.

– Сприн, отчего Оргорон так тревожится за меня? – тихо спросила Тамея. – Неужели он меня любит?

– Не хочется тебя разочаровывать, девочка, – грустно улыбнулся колдун, – но ты должна знать правду. Дело в том, что у Оргорона нет детей. Он был женат пять раз, но ни одна из его жен не смогла подарить ему наследника. Его шестая жена Верика очень юная и красивая. Оргорон в ней души не чает. Они вместе уже третий год, однако и Верика его не порадовала. Перед Оргороном стоит выбор: либо он берет себе седьмую жену, которая наконец родит ему наследника, либо Наллеха перейдет его двоюродному брату. Оргорону не хочется расставаться с Верикой, а двоюродного брата он с детства ненавидит лютой ненавистью. Так что ты для него просто спасение.

По-отцовски похлопав Тамею по плечу, старик собрался было вернуться в шатер, но вдруг остановился.

– Да, вот еще что, – сказал он. – Кто-то помог ведьме сбежать – ее чары здесь были бессильны. Понятно, что это не Эждридж. По всей видимости, в нашем стане у нее есть доброжелатели. А потому будь вдвойне осторожна!

– Ладно, – пообещала Тамея.

Колдун, сокрушенно покачивая головой, засеменил к шатру. Тамея провожала его взглядом, пока он не скрылся за высоким белым пологом.

Следующие несколько дней прошли в тягостном ожидании. Свеженадоенное молоко по-прежнему оказывалось прокисшим, а татки несли тухлые яйца. Это означало, что Рохайда бродит совсем рядом. Хуттинцы недоумевали, почему она не оставит их деревню в покое, если Пат теперь с ней? Все боялись мести колдуньи. Женщины спорили до хрипоты, кто больше обидел Рохайду и ее сына. И если муж Рохайды был уже мертв, то, размышляя о Пате, все сходились в одном: Тамея нанесла парню самую глубокую рану, отказавшись выйти за него замуж. Спрингрин и Оргорон, со своей стороны, все сильнее тревожились за жизнь Тамеи. В результате она оказалась почти запертой в доме, окруженном отрядом вооруженных людей. Вестей из Тмироса все не было, и Тамея сходила с ума от тревоги.

Утро седьмого дня с той ночи, как Бельдгорд ушел в Тмирос, выдалось солнечным. Тамея, через силу проглотив лепешку и выпив несколько глотков воды, вышла во двор, раздумывая, не наведаться ли в шатер. Ей хотелось поговорить со Спрингрином, однако встречаться с Оргороном не было никакого желания. Правитель Наллехи то улыбался, балагурил, то вдруг становился хмурым, раздражительным и без причины ругал всех, кто попадался под руку. Тамею тяготила его чрезмерная опека. А Спрингрин тревожился за Бельдгорда, и его беспокойство находило отклик в ее сердце. Тамея стояла возле калитки, размышляя, как бы повидаться со Спрингрином, чтобы рядом не оказалось Оргорона. Тут со стороны луга донеслись возбужденные голоса. Мимо Тамеи промчался Нуам, на ходу выкрикивая:

– Поймали лазутчика из города! Его ведут к Оргорону!

Тамея со всех ног побежала к шатру. Лазутчик из Тмироса означал для нее одно: она хоть что-то узнает о том, что происходит в городе, и, может быть, услышит о Бельдгорде. Возле шатра толпились воины, уставшие от неизвестности и безделья. Тамея вошла внутрь и в полумраке тотчас различила пленника. Он был выше всех воинов, по спине струились черные волосы. Оргорон поднялся из кресла.

– Колен, докладывай! – приказал он.

– Правитель, дозорные у реки только что поймали человека… – Колен запнулся. – Эту женщину. Она пряталась в кустарнике у самой воды.

Тамея заглянула пленнику в лицо. Так и есть, это женщина, и она из рода Бельдгорда! Бледная кожа, кроваво-красные глаза и выражение превосходства на лице. Спрингрин вдруг всплеснул руками и вскочил из кресла.

– Трека! – воскликнул он. – Тебя послал наш господин?

Девушка при виде Спрингрина радости не выказала, наоборот, ее лицо вдруг посерело, а глаза сделались бледно-розовыми.

– Наш господин убит, – ее низкий, чуть хрипловатый голос дрогнул. – Убит этими тварями!

Старик охнул и свалился в кресло.

– Ты говоришь, Бельдгорд погиб? – Оргорон подался вперед.

– Его убили! – выкрикнула девушка так яростно, словно перед ней были его убийцы.

Белый купол шатра закачался, уши заложило, потом все погрузилось во мрак…

Кажется прошла вечность, прежде чем Тамея, как сквозь пелену, различила испуганное лицо Оргорона, потухшие глаза Спрингрина, равнодушно приподнятые брови Бэрита… Рим! Ее Рим убит! А она все еще жива? Кажется, нет. Она же ничего не чувствует! Тамея сидела в кресле с широко открытыми глазами, как изваяние. Все с ужасом смотрели на ее помертвевшее лицо. Она не застонала, не заплакала – из ее глаз вместо слез брызнула кровь. Оргорон вскрикнул и забегал, как испуганная татка. Спрингрин дрожащей рукой стал гладить ее по волосам. Бордовые ручьи струились по бледным щекам Тамеи, заливая кровью тунику. Кто-то подал Оргорону влажное полотенце. Правитель Наллехи вытирал ей лицо, в волнении повторяя снова и снова: