Faberge
Шрифт:
ГЛАВА 3
Проснулась Женька от страшной головной боли. Жить хотелось чуть меньше, чем работать. Однако следовало дописать статью. Материал у нее был, а вот настроя – ноль. Вдруг в дверь постучали.
– Кто там? – робко, словно стесняясь, задала вопрос Женька.
– Откройте, полиция!
– Минутку!
Не успев даже подумать, зачем она понадобилась полиции, но успев испугаться, девушка стрелой взвилась с постели, оделась и открыла дверь.
Ей принесли повестку к следователю, по словам посыльного. Женька оторопело смотрела на бумажку с грузинскими буквами и пыталась
– Зачем мы понадобились? Вроде, все рассказали уже,– недоумевала Женька.
– Сейчас замучают своими вопросами, – ворчала Мадона ей в такт.
Их встретил настоящий исполин: молодой красивый следователь по имени Каха. Он двигался, как снежный барс, красивый, сильный, подтянутый, готовый легко перемещаться в пространстве. Выглядел Каха спокойно и приветливо. Женьке трудно было заставить себя не разглядывать его.
– «Черт! Какой красивый!» – подумала девушка и сразу смутилась. Бывало с ней такое с мужчинами, которые ей нравились с первого взгляда.
Сначала допрашивали Женьку. Разговор был долгим и нудным, хотя Каха был очень любезен. Он с легкостью перешел на русский язык и спросил для начала: -Где вы в тот день были?
Женьке трудно было сосредоточиться, так как все еще жутко смущалась. Она была невысокая и худощавая, и рядом с большими людьми чувствовала себя неуютно. Мысленно сжималась и по своей версии становилась совсем незаметной. Единственным предметом гордости была ее высокая грудь, из-за которой она невероятно стеснялась в школе, а сейчас наоборот ее наличие повышало самооценку. Правда, в Грузии оценила и свой пшеничный цвет волос, на который с завистью заглядывались местные. Сейчас же Женька почувствовала, что мужчина тоже ее разглядывал и то, что он видел, ему явно нравилось. Однако это не мешало ему вести свою работу методично и скрупулезно записывать женькины ответы.
– Кто обнаружил труп? Кого видели рядом? Откуда вы знали калбатоно Като?
Женька впервые давала показания, оттого сбивалась, что-то мямлила и волновалась. Слова почему-то не состыковывались, падежи терялись, предложения заканчивались неожиданно и нелогично. Вот вам и филолог! И только речтативом в голове проносилась мысль: «Как ему эта форма идет…»
А следователь не отставал.
– Как к ней относились вы? А соседи? Были ли у нее враги?
И все в этом духе. Участковый держался мягко и почти вкрадчиво, по всему видно было, что он, хотя и симпатизировал Женьке, но до конца не доверял и хотел услышать что-то новое, с подробностями… Потом через мясорубку недоверия пропустили и Мадону. Подписав свои показания, девушки выползли из полиции. Уставшие и подавленные. Угрюмо плелись домой, все прокручивая беседу с участковым.
– Вот что он к нам привзался? – в сердцах воскликнула Женька. – Не иначе что-то не так.
– А какой дотошный! Просто всю душу вынул, – отозвалась Мадона.
– Ты знаешь, мне показалось, что он что-то темнит. Для чего спрашивал про врагов Като и про наши отношения? Словно он подозревает нас в… Стой!
Ее спутница взрогнула и резко остановилась.
– Точно! Баронессу… убили! Вот к чему такой допрос!
– Как убили? – в ужасе прошептала Мадона. – Она же упала с лестницы!
– Значит, ей помогли упасть,– настаивала Женька. Иначе зачем такой допрос?
До чего докапывается следователь? Вот увидишь, этот Каха еще придет к нам. А если появится, однозначно, это убийство! Только молчи, не вздумай кому-то во дворе рассказать.Во дворе их уже ждали – слухи тут распространяются со скоростью света.
Первыми девушек встретила Диана, она только что укачала малыша в коляске и сидела рядышком на лавочке.
– Ну что там? Почему так долго? – тихо спросила она. – Чего они от вас хотели?
Девушки присели рядом – все равно придется потом рассказывать всем, иначе никак. Итальянский дворик! Сразу же подтянулись и другие жильцы и тоже расположились в тени инжира.
Мадона на грузинском все рассказала соседям про следователя и про вопросы. Женька решила не встревать, она размышляла. Много чего не давало ей покоя. Смутное недовольство собой и какая-то тревога не позволяли расслабиться.
Между тем во дворе затеяли дискуссию на тему: что будет дальше?
– И где вообще Като? Почему не вернули ее тело домой? – волновался дед Вахтанг.
– Когда организовывать похороны? Какие у нее есть родственники? – вторила ему Сандра. Она отличалась деловитостью и собранностью.
– Может, в ее документах где-то есть упоминания про родных?– предположил Зураб.
– Не было у нее никого. Одинокая она. Всю жизнь так прожила, – пробормотал рассеянно и как-то смущенно дед Вахтанг.
– А ее сюда привезут? И она тут лежать будет? Долго? – испуганно задала вопрос Теона и прижалась плечом к Иосику.– Я боюсь покойников.
Тот в ответ приобнял молодую жену.
–Не переживай, я рядом, – прошептал он ей доверительно. –Ну что тут поделаешь? Никто не любит похороны. Да и покойников многие побаиваются.
– Живых надо бояться! – отрезала Мадона и прикусила язык. Чуть не проговорилась.
Женька с упреком посмотрела на нее. Однако соседи вроде бы и не придали особого значения этой фразе.
– Хоть и противная бабка была, а все же жаль ее. Такая глупая смерть, – прошептала, поеживаясь, Диана.
– А какая смерть умная? – парировал квартирант Вахтанга Леван. – Смерть она и есть смерть. Ни глупая, ни умная. Пришло время человеку – вот и все. Никто свою судьбу предугадать не может.
– Да, Леванчик, ты прав. Умерла,– значит, время ее пришло, – печально подытожил Вахтанг. – Все там будем.
– Я вот не тороплюсь,– встряла свекровь Дианы – бабка Ано. Да и Като не собиралась. Ох, соседушка, что ж ты нас покинула – запричитала она, как-то фальшиво заохав.
– А не ты ли с ней с утра ругалась? – поддела ее Мадона. –Чего орали-то? А сейчас изображаешь любовь и дружбу. Признайтесь, ведь никто Баронессу и не любил. Боялись мы ее.
–Боялись, – эхом отозвался Авик.– Вот только смерть- страшная штука. Не художественная.
Наступила тишина, в которой слышны были только звуки, доносящиеся с улицы. Все молчали, заглядывая в свои души, размышляя об умершей бабке, о неприязни, что сеяла покойная во дворе…
– Ох, соседушки! Как же мы жить-то дальше будем?! – воскликнула Мадона.
От ее возгласа проснулся малыш Каренчик и заполнил своим криком весь двор, возвещая миру, что он проголодался.
Диана подхватила малыша и ушла в дом. И потихоньку все стали расходиться по своим квартиркам. Грустно и беспокойно было на душе у Женьки.