Fallout Истории Севера. Том 1

– На что вы намекаете?
– спросил Генрих, уже заметно посерьёзнев.

– На то, что тебя так пугает Генрих. И не только тебя. Пришло время покинуть Убежище.

Генрих опять рассмеялся в ответ, но на этот раз как-то обречённо.

– Я понимаю, как это звучит, но ты должен принять это.

– Хорошо, пусть даже так, но что требуется от меня, я тут причём?

– Причём? Хммм. Мой долг Смотрителя повести наших людей вперёд, в этот тяжёлый час. Но сама я смогу не много, это наша общая ноша, и только в единстве у нас есть возможность выжить.

Она вновь посмотрела в глаза Генриху, но увидела в них лишь молчание и что-то в духе "какого хрена тебе от меня нужно".

– Нужно признать, дорогуша, что ты пользуешься большим авторитетом в Убежище, попросту говоря, ты один из лидеров. А долг лидеров вести своих людей вперёд. Поэтому ты один из тех, кто должен разделить вместе со мной эту тяжёлую ношу. Видишь ли Генрих, вы мужчины очень изменились. Убежище спасло вам жизнь, но из настоящих мужчин превратило вас в ноющих, беспомощных мальчишек. Ты не подумай, дорогуша, я не пытаюсь оскорбить тебя. Я уверена, что если бы ты родился в Старом Мире, ты бы был настоящим мужчиной. Но мужчины настоящие перевелись, а обязанности, раньше лежащие на их плечах, никуда не делись. Ты один из тех, в ком есть задатки настоящего мужчины, и поэтому эта ноша для тебя.

– Вы эту чушь в "Женской Силе" вместо проповедей используете?
– острил Генрих.

Крейн сдержанно улыбнулась в ответ, хотя ощущалось, что она не против дать Генриху пощёчину.

– Я помню своего отца Генрих, помню, каким он был, и благодаря этому у меня есть понимание, что такое настоящий мужчина. Жаль, что никто из вас так и не понял этого.

– Ну, хорошо, что вы хотите предпринять?

– Мы покинем Убежище - это неизбежно. Но мы абсолютно не знаем чего ожидать, и что там снаружи. Данные, полученные при помощи датчиков говорят о том, что воздух почти чистый, радиации не очень много, но мы не знаем, что сейчас наверху. Быть может, там уже построили свои города китайцы. Мы отправим экспедицию, её целью будет узнать, что происходит в мире снаружи и найти нам место, где мы сможем начать отстраивать свой мир. Наше Убежище не одно, возможно кто-то уже давно активно приступил к этому, тогда вам всего лишь нужно будет найти наших собратьев.

– Глупость! То есть ты хочешь, что бы я отправился на поверхность? Может там бомбы до сих пор падают, мы же не знаем!

– Бомбы уже давно не падают, не кому их бросать Генрих. Но ты прав, мы ничего не знаем, а должны. Могу только сказать наверняка, что там явно небезопасно. Если мы в один день все дружно выйдем, это может обернуться катастрофой, поэтому мы должны хорошенько всё разведать, и закрепить плацдарм. Нас ждут очень тяжёлые времена, дорогуша, но в единстве мы сможем всё преодолеть.

"Знаю я, о каком ты стерва говоришь единстве! Под твоей бабской пятой!" - думал про себя Генрих.

– Ну, хорошо, но я то тут причём?
– заметно раздражённо спросил он.

– Ты же мужчина! Ты должен исполнить свой долг. Как твои великие предки, которые жертвовали собой ради всего общества. Вспомни о солдатах на той войне, вот что такое настоящий мужчина, он борется за то, что ему дорого, а не только размножается. Ты сильный Генрих, твоё присутствие будет способно воодушевить других, если ты сам не превратишься в сопливую девчонку, от первых же трудностей. Пришёл час доказать своё достоинство на настоящем мужском поприще.

– Это какое-то безумие!

– Прими это достойно, я рассчитываю на тебя.
– сказала Крейн и положила руку на плечё Генриха.
– Пойми, если этого не сделать, мы потеряем контроль, потеряем всё, мы просто погибнем, мы и наши дети. Подумай о Мередит, просто подумай о себе. Настоящий мужчина до Великой Войны не только пользовался плодами своего величия и уважения, но в первых рядах жертвовал и боролся. К тому же ты не можешь отклониться от призыва, иначе тебя посадят под арест, и надолго. Отказ равносилен измене.

– У нас нет таких законов!!

– Пока нет, но скоро будут Генрих. Как только всё Убежище узнает о надвигающейся беде, мы вспомним все военные законы и обязанности.
– мадам Крейн подняла со стола лист бумаги и передала Генриху.
– Это список первых двадцати человек. У вас не может быть провала Генрих, так как большинство наших ресурсов, подходящих для подобного предприятия, мы отдадим вам. "Арчибальд" также пойдёт с вами, он боевой робот.

Генрих взял бумажку и начал внимательно читать. Список людей казался уж очень подозрительным.

– Я очень важен для академии. Я полагаю, Магистр будет против того, что бы я отправился в это "предприятие". Уж он то знает, как и по военным законам меня освободить от этого.

– Генрих, ваш Магистр один из тех людей, кто подписывал этот документ.

У Генриха от удивления даже немного приоткрылся рот. Его предали, ЕГО предали. Он всё ещё не верил, что всё это происходит на самом деле. А потом Генрих увидел в списке Бена.

– Бен же женатый человек. Его то хоть оставь в покое!

– По решению нашей чрезвычайной комиссии он подходящий кандидат.

– Какой нахрен комиссии?! Кто вам дал такое право?!

– Общество Генрих.

– Общество?! А может ты строишь из себя королеву?! Хочешь избавиться от самых влиятельных людей, что бы прибрать всю власть в руки?!

Крейн продолжала делать вид, что абсолютно спокойна, и победоносно улыбалась.

– Ну, если бы это была правда, то не твой Магистр, ни Верховный Судья, ни другие самые важные люди Убежища не согласились бы со мной, и не подписали этого документа.

Минуты две Генрих молча сидел шокированный. У него оставался последний шанс. Он встал и подошёл ближе к мадам Крейн, и сказал:

– Ну, хорошо, может ты права. Но может, мы могли бы как-то договориться, Мадлен?
– и он соблазнительно улыбнулся ей.

Мадлен улыбнулась в ответ, подошла ещё ближе к Генриху, и положила правую руку ему на грудь, недалеко от сердца.

– Помнишь Генрих, как ты мне сказал почти десять лет назад? "Прости дорогуша. В конце концов, прими это с достоинством...если оно у тебя есть".

Жизнь Генриха очень изменилась со дня той встречи с Крейн. После того, как Генрих достиг своей цели, получил свою славу и влияние в Убежище, переспал с большим количеством женщин, ему уже практически не было о чём мечтать. Он хотел, а точнее был уверен в том, что станет следующим Магистром Академии, но мысли об этом совсем не будоражили его. Жизнь Генриха в какой-то мере всё больше становилась скучной, и всё менее радостной, как и у большинства из тех, кто жил здесь, глубоко под землёй. Не знавшие верхнего мира, большинство испытывало необъяснимый страх от одной только мысли о том, что бы покинуть свой дом, и выйти на поверхность. С другой стороны имело место и сильное желание увидеть её своими глазами, бездонное небо, ощутить безграничное пространство вокруг себя. Генрих не знал точно, что его ждёт через шесть месяцев. Он понимал, что выход на поверхность опасен, и тяжёлые предчувствия терзали ему душу. И как ни странно, его жизнь внезапно вновь обрела вкус и цвет. Страхи и восторги сменяли друг друга, и от этих переживаний и перепадов он мог бы сойти с ума. Но Генрих выдержал, и всё благодаря девушке, к которой он впервые за много лет испытал чувства, которые стали ещё сильнее от всех перемен в его жизни.