"Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17
Шрифт:
Боже. Боже. О Боже… Может, это мне все приснилось?
Эпилог
Небо хмурилось, раздраженно наполняя воздух влажной холодной моросью. Такой же недовольный порывистый ветер заставлял нервно вздрагивать и трепетать флаг на шпиле небольшого ресторанчика, к тому же он как раз благородно расположился на взгорке — доступный ветрам и хорошему обзору, до самого горизонта…
— Хозяин. — Молодой человек облокотился о подоконник, заменяющий барную стойку. — Ну и погодка… Как вы думаете, они сегодня придут?
— Эх,
— Они… Как будто что-то потеряли. Что-то очень важное, что-то такое, что теперь невозможно найти…
— Да. Частичку самих себя. А это — очень долгая боль…
Он был старым и опытным, этот хозяин, и никогда не ошибался. Потому что в своей жизни видел очень много разных людей…
И они появились. Как всегда, в свое обычное время — две плотно закутанные в плащи фигурки. Молодая женщина и девочка — мать и дочь. Тихо поднялись по мокрой лестнице, прикрывая лица от ветра, и скромно сели на свое обычное место — у ограждения. И замолчали, подперев подбородки руками и уставившись вдаль, за горизонт, каким-то непривычно тихим, кротким и грустным взглядом…
Хозяин неслышно поставил на столик бутылку ангорского рома — они всегда заказывали одно и то же. И всегда уходили, так и не распечатав. Каждый вечер всегда вместе, как будто привязавшись к этому месту какой-то невидимой, но очень важной и прочной ниточкой. С самой осени. А на дворе уже поднималась весна…
г. Минск, сентябрь 2005 — июнь 2006 г.
Павел Стретович
«Вернуться в осень. Книга вторая»
Пролог
Бум-бум-хруп. Бум-бум-хруп.
Какой-то объемный, какой-то подавляющий и страшный звук – как будто рядом грохочут скалистые вершины гор, или само хмурое небо…
Бум-бум-хруп. Бум-бум-хруп.
Эния растерянно огляделась – я уже слышала это, я уже видела это, я уже чувствовала все это, – тысячу раз… Походный шатер, стол – на нем в беспорядке бумаги, карты и схемы; несколько складных стульев и большой шкаф для снаряжения. И тревога, непонятная тревога и страх – заставляющие беспокойно вздрагивать сердце…
«Все. Пора, – Сергей вздохнул и поднялся. – Прости, Эния. Прости за все…»
Она поднялась следом и положила голову ему на плечо: «Не надо, Сережа. Только не надо ТАК. Прощаться. Мы правы».
ПРАВЫ? В ЧЕМ ПРАВЫ, ГДЕ ПРАВЫ?
Бум-бум-хруп. Бум-бум-хруп.
«Надеюсь, – Сергей мягко провел ладонью по ее волосам. – Нет, лучше – верю… И ты верь, ладно?»
Она кивнула головой – он поправил оружейный пояс, снова вздохнул и снова посмотрел на нее – в глазах наливалась боль и тоска. Любовь и беспокойство. И нежность. Потом шагнул за полог…
ЧТО ЗА «ВЕРЬ»? ВО ЧТО ВЕРЬ?
Бум-бум-хруп.
Неожиданно снаружи наступила полная тишина. Она удивленно оглянулась вокруг, потом осторожно приоткрыла матерчатый полог и выглянула наружу – глаза непроизвольно расширились и, показалось, перестало биться
сердце…«Мама!»
Снаружи, ощетинившись чудовищно бескрайним и чудовищно стройным – лесом копий, пик, штандартов и знамен, и теряясь окончанием в далекой дали, – стояли когорты, манипулы и центурии, вряд ли видимой кем-либо раньше, армии…
«Мама!»
Серый холодный металл кирас и нахмуренные суровые лица – тысячи и тысячи, десятки и десятки тысяч, – суровых решительных лиц…
Шум-шум-хруп – единым вздохом опустились к ногам щиты и вздрогнуло бескрайнее море пик, и в наступившей тишине стало слышно – как где-то вдалеке перекликаются морские чайки…
«Мама! Да проснись же, мама…»
– Рада? – Эния открыла глаза и села на кровати. – Что случилось, ты почему не спишь?
– Я видела ее опять, мама! Только что!
– Кого видела, где видела? – она слегка поморгала, даже не пытаясь понять, – иди сюда, простудишься ведь…
– Рух, мама, белую птицу Рух! – девочка радостно прильнула к груди, – там, за окном – только что! Это уже в третий раз!
– Какую еще Рух? – Эния помассировала виски: «Боже, опять этот сон, опять. И Сергей… Живой совсем…» Она никак не могла прийти в себя – перед глазами по-прежнему стояли суровые когорты и центурии.
– Самую настоящую! Большую-пребольшую, – дочка широко растопырила руки, – белую-пребелую! Что-то должно случиться, мам, что-то обязательно должно случиться! Что-то хорошее…
– Боже, – принцесса встряхнула головой, – какую еще там… Тебе просто приснилось, Радушка…
– Да нет, это было! – немедленно встрепенулась девочка. – Почему вы никогда не верите? Я видела, только что!
– Да ладно, ладно, видела, – Эния улыбнулась и опять притянула дочь. – Глазастик ты мой маленький, – некоторое время они сидели вместе, обнявшись и слегка покачиваясь на постели. – А что должно случиться хорошее?
– Ты знаешь, мам, – в темноте моргнули счастливые детские глазки. – Ты знаешь… Мам. А вдруг папа вернется?
Эния вздрогнула – это было больно, как удар ниже пояса. Она все еще никак не могла освободиться от наваждения сна – какого-то устрашающего сна, хоть там и был Сергей, близкий и родной, но… Тень, страх и грохот огромной железной армии, бескрайнего супервоинства, как меч страшного суда – висело над всем этим. Боже, он повторяется уже не в первый раз…
Эх, Рада-Радушка, дочка ты моя родненькая. Два года – это тебе не два дня…
Часть 1
Поверь,
Покажет год – развилку дорог,
Разных дорог: бед и невзгод,
Или побед, или туда – где свет…
А крылья Удачи – тяжелой порой,
Укажут – кто, рожденный Землей,
И бедою людской, и Жены слезой,
Поведет на Бой.
С Тьмой и Мглой, Порой и Лихвой.
И с самим собой.
Поверь,
Покажет год – того, кто не горд,
И кто найдет дверь:
К пути, где есть Небо
К пути, где есть Вера,
К тому, что есть Цель.
Поверь…