"Фантастика 2023-203", Компиляция. Книги 1-22
Шрифт:
Кто-то пытался хватать его за ноги, но он не обращал на это внимания, с лёгкостью вырываясь из осклизлых пальцев, щупальцев, языков, ласт, псевдоподий и прочих конечностей. Да и берег приближался куда стремительней, чем он предполагал. Казалось, сделано всего несколько шагов, а вот оно – нагромождение чёрных валунов, с которых медленно стекает такая же чёрная грязь, разводами и фонтанчиками вторгаясь в полупрозрачную алую светящуюся жижу. Последний прыжок, и вот – под ногами твёрдая поверхность. Только впереди полная тьма. Куда идти? Надо было спросить у адмирала. Но, скорее всего, тот сам бы сказал, если бы точно знал направление. Или это должно быть слишком очевидно. Этим путём уже ходили многие – и Первый Капитан Тортуги, и Ингрид с Фешенмуна, и ещё десятки или даже сотни
Но всё оказалось ещё проще, чем думалось. Едва глаза привыкли к темноте, стала видна уходящая вдаль вереница светящихся пятен – как будто кто-то, выбравшийся из этого алого «бульона», то ли прошёл, то ли прополз, то ли пролетел туда, во тьму, оставляя за собой эти лужицы. Едва ли этот след мог тянуться до конечной цели, но он хотя бы указывал направление. Стоп! А стоит ли быть таким доверчивым? Может быть, это ложный след? Даже если Хаос настолько незамысловат, как утверждает Арига, то козней конкурентов никто не отменял. То, что примитивно, может быть смертельно опасным. Именно потому, что примитивно. Вылезет, например, из скалы какое-нибудь тупое каменное чудовище, наступит, раздавит и не заметит.
Скальный выступ слева от тропы шевельнулся, и с него с грохотом посыпались камни.
Так! Здесь, пожалуй, стоит попридержать воображение. Нет ничего опаснее собственных страхов. Особенно здесь. Особенно сейчас.
Дальше он шёл, стараясь ни о чём не думать. Как ни странно, лужицы светящейся жижи не тускнели, а наоборот, становились всё ярче. Это явно был свежий след, и тот, кто его оставил, вероятно, двигался медленнее и медленнее, словно раненый зверь, теряющий силы.
Сколько прошло времени с того момента, когда он «взял след»? Час? Два? Вечность? Протекает ли вообще время через это прoклятое место или обходит его стороной? Не важно. Главное идти вперёд и не терять терпения. И беречь голову. Никого не впускать и ничего не выпускать. Никакой игры воображения. Никаких мыслей и чувств. Тишина. Режим молчания! Сон разума. Сон разума порождает чудовищ! Откуда это?! Неважно… Не спать! Ни о чём не думать…
Сначала на каменистой тропе появились шматки скользкой чёрной грязи, а потом она постепенно начала превращаться в болото. Светящиеся следы стали более тусклыми и размытыми. Казалось, ещё несколько шагов – и всё… След исчезнет совсем, и Матвей останется один посреди кромешной тьмы. И что дальше? Куда идти? Что делать? Но любая дорога рано или поздно кончается, а значит, надо просто идти вперёд,
Вдруг кто-то схватил его за ногу и до боли сжал лодыжку. Из болота торчала алая светящаяся женская рука. Потом на поверхность всплыли два холмика обнажённой груди и лицо.
Он узнал её. Цинь Цзянхун, революционерка, приговоренная к смертной казни в двенадцати мирах за терроризм и аморальное поведение. Так, по крайней мере, было написано в досье, что подсунул ему Фернандо. Правда, черты лица были лишены прежнего изящества, они растекались, превращаясь в аморфный студень, лишь глаза и губы уверенно держали форму.
– Я хочу тебя… – прошептали губы, из которых повалил чёрный удушливый дым, а правая рука Цинь поползла вверх, змеёй обвивая его левую ногу.
Испытывая скорее отвращение, чем страх, Матвей вырвался и помчался прочь – во тьму, уже не разбирая дороги. Куда кривая выведет…
Теперь, когда больше не было светящихся следов, оказалось, что мрак вокруг не так уж и непрогляден. Из болота торчали едва заметно флуоресцирующие стебельки, и благодаря им были видны кочки, торчащие из грязи валуны, и, главное, они обозначали края чёрной полосы, где растительность была вытоптана теми, кто уже когда-то проходил здесь тысячелетием раньше и совсем недавно – может быть, считаные минуты назад.
Вдруг из-за спины послышалось хлюпанье, и Матвей оглянулся. Цинь преследовала его, но было очевидно, что принимать всерьёз её усилия не стоит. Крупная амёба, на передке которой ещё проступали глаза и губы, беспомощно шлёпала ластами о грязь. Командор на всякий случай поднял первый попавшийся камень и швырнул в преследующую его бестию. Камень шлёпнулся у неё перед носом, забрызгав чёрной грязью то, что
когда-то было лицом.– Не хочешь?! Ну и вали отсюда, – совершенно отчётливо произнесла Цинь, прежде чем окончательно потерять форму и начать скатываться обратно вниз по тропе, оставляя за собой всё те же лужицы алой жижи.
Прощай-прощай, красотка. Когда-то ты была хороша, и власть, что была дана тебе природой, открывала двери сильных мира сего, а слабые падали ниц перед тобой, готовые исполнить любую твою прихоть, ничего не прося взамен. А теперь ты – всего лишь бессмысленный сгусток плоти, растворённый в океане столь же никчемных созданий…
Прощай-прощай, красотка. Лучше бы тебя не встречать. Ты показала, как сила становится слабостью, как иссякают желания, как подступает небытие. Ты показала, как уязвимы сильные духом и крепкие телом.
Прощай-прощай, красотка. Всё кончается, в том числе и жизнь. А что есть жизнь? Подмостки, где разыгрывается затянувшийся фарс! Мы рождаемся, но вынуждены жить без того, что даёт жизни смысл – без любви и покоя. Но пробуждённый разум не приемлет бессмысленности, которая порождает уныние, подавленность, неуверенность в себе, тревогу, что превращает жизнь в сплошное мучение и непримиримую борьбу с самим собой. И уйти из неё мешает лишь одно – страх смерти, после которой не будет ничего: ни мыслей, ни чувств, ни желаний – только вечная пустота.
Чужие холодные жгучие мысли копошились в голове, и командор ускорял шаг, надеясь убежать от них. Но болото становилось всё глубже и непролазнее, а светящиеся стебли по обочинам чёрной тропы поднимались всё выше, колыхались, хотя здесь не было и намёка на ветер, сплетались, перешёптывались. Теперь можно было смотреть вперёд, где лента тропы извивалась в океане слабого лилового свечения. А ещё начала просматриваться ломаная линия горизонта, как будто над ней поднимался едва заметный серый рассвет.
Он ударился коленом обо что-то твёрдое, кубарем скатился в грязь, и боль прострелила всю левую ногу. Посреди заболоченной тропы лежал булыжник, чёрный и поблескивающий, словно кусок антрацита, и на нём, раскинув рукава, валялся чей-то скомканный комбинезон – маленький, чуть ли не детский. Значит, здесь кто-то кого-то раздел. Значит, и впрямь здесь кто-то был. Значит, что-то здесь всё-таки происходило…
Можно было присесть, подождать, пока не утихнет боль, и спокойно подумать, что делать дальше. Но думать не хотелось. Да и вариантов решения было всего два: либо выбрать смерть и жить спокойно, как это сделал Арига, либо попытаться исполнить собственное предназначение: найти принцессу и получить в награду целый мир. Кстати, адмирал не спрашивал у того пленного «пловца», как принцесса была одета? Кажется, нет. Но не в бальном же она платье до пят, усыпанном бриллиантами. Не хрустальные же на ней туфельки! Матвей внимательней рассмотрел комбинезон, и оказалось, что тот явно скроен на миниатюрную девицу. Ещё одна находка развеяла все сомнения – внутри комбинезона оказался скомканный комплект женского нижнего белья.
И тут ему на колени упал вывалившийся из нагрудного кармана комбинезона небольшой, но увесистый предмет. Матвей едва успел прижать его ладонью к больной коленке, прежде чем тот соскользнул вниз. Искать что-либо в болотной жиже было бы уже бесполезно.
Он поднёс предмет к глазам и только тогда разглядел, что это плазменный резак из стандартного корабельного набора инструментов. Максимальная длина плазменного лезвия – двенадцать с половиной метров, Наибольшая эффективность резки любой твёрдой материи – на расстоянии до четырёх метров. Наибольшая эффективность – значит, входит, как нож в масло, в любой камень и металл. Исключение составляют лишь композитные материалы, из которых изготавливаются боевые скафандры высшей защиты и обшивка космических кораблей. Помнится, ещё в училище был краткий курс – «Использование ремонтных инструментов в качестве оружия». Что ж, теперь, по крайней мере, есть чем сражаться, если понадобится. Матвей засунул резак в нагрудный карман френча, ещё раз глянул на комбинезон, свернул его в скатку и засунул под мышку. Если принцесса ещё жива, то едва ли она разделась сама, а значит, одежда ей может ещё пригодиться.