"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29
Шрифт:
Поэтому после постановки на боевое дежурство ракет Челомея ракетостроение стало развиваться без излишней спешки — что, вообще говоря, лишь способствовало его скорейшему развитию. А еще этому развитию помогало и то, что всей отраслью руководила Вера, не допускавшая никаких внутренних склок между конструкторами. А ракетостроении она разбиралась прекрасно, ведь Вера Андреевна несколько раз успела полюбоваться на выставленную на ВДНХ Р-7 — но в конструкторскую работу она даже и вникать не пыталась, а просто следила за тем, чтобы никто никому не мешал работать. И поэтому на орбите уже в начале шестьдесят первого начали появляться «долговременные станции» серии «Алмаз»: название серии «снова»
Николай Семенович Патоличев, которого Иосиф Виссарионович прозвал «главным пахарем революции», сменил товарища Сталина на посту Генсека партии в пятьдесят восьмом: Сталин подал в отставку в день своего восьмидесятилетия. Но оставшиеся ему четырнадцать лет официально считался его советником.
А Вера вышла на пенсию в шестьдесят восьмом — когда ей «по документам» исполнилось шестьдесят. Сосед, об этом узнав, заметил:
— Вот теперь я понял, зачем ты себе годы прибавила: ты еще тогда затеяла на пенсию на пару лет раньше выйти и сидеть на шее трудового народа. Тебе что, на самом деле больше работать не хочется?
— Хочется, но от всей руководящей работы меня уже тошнит. Я все понимаю, кто-то должен и ассенизатором поработать, чтобы все в дерьме не утонули — но я дерьма уже достаточно нахлебалась, пусть молодые этим занимаются. А ведь вроде и люди вокруг хорошие, и работа интересная — но даже на кафедре и то такие склоки возникают, а мне приходится их разруливать… надоело!
— И чем теперь заниматься будешь? Цветочки в Пирогово выращивать?
— Нет. Я вас вот о чем попрошу… что-то не по-людски получается: муж у меня был Андреев, а я — совсем нет. Вы мне так тихонько, без особой огласки, документики на имя Веры Андреевой выправите, хотя бы в память о Вите, и… знаете что? В Подлипках мне квартирку подберите, без выпендрежа, но все же приличную. Есть у меня одна мысль… а стране от нее точно хуже не будет.
Двадцатого апреля семидесятого года в кабинет к завучу школы номер восемь вошла высокая пожилая женщина. И остановилась на пороге, не отвечая даже на вопрос «вы кто и что вам тут нужно». История иногда выкидывает забавных коленца: завучем в школе оказалась знакомая вере Андреевне по «прошлой жизни» Ида Самсоновна.
— Эй, что с вами? Вам плохо?
— Нет, мне хорошо. Извините, мне просто показалось, что я =с вами коглда-то давно встречалась. А пришла я вот по какому поводу: мне сказали, что у вас учительница химии в декрет уходит…
— Уже ушла.
— Прекрасно. То есть понятно, а я как раз преподаватель химии. На пенсии, но сил еще хватает. И если вы решите, что я вам подойду…
— Фууу… конечно подойдете, а если у вас и опыт преподавательский есть… документы у вас с собой? Идемте к директору, его тоже порадуем. Извините, в как к вам обращаться?
— Фамилия моя Андреева, Вера Андреевна я. Надеюсь, что мы очень скоро сделаем школу лучшей в области в химии. И в литературе, вы же литературу преподаете?
Эпилог
В большом ярко освещенном зале сидели три человека. То есть сидели, молча сидели, только двое, а третий — совсем уже старик, который, казалось, и ходить-то мог с трудом, постоянно вскакивал, буквально пробегал вдоль уставленных приборами стен и, бормоча сквозь зубы разные ругательства, снова присаживался на кресло.
Но сидел недолго, а затем снова вскакивал — но все же ругался он очень тихо и остальные двое могли лишь догадываться о смысле того, что он бормотал. Однако, похоже, терпение старика иссякло и на очередном круге ругательство полилось из него уже громко и разборчиво — но тут дверь в зал открылась и в него вошел четвертый, совершенно седой мужчина.— Ну и где тебя черти носили? — взъярился на вошедшего старик. — Мы должны были начать работу сорок минут назад, а теперь накопители могут переполниться и мы вообще ни с чем останемся!
— Не переполнятся: я подготовил челнок, задал программу поисковому роботу и отправил его вниз. Так что накопители буду готовы не раньше чем через час.
— А… а зачем?
— Я надеюсь, что там, внизу, мы получим хоть какую-то информацию, не только объясняющую происходящее, но и дающую нам возможность понять, в каком направлении нам следует работать дальше. И лично я в этом почти уверен.
— И в чем ты уверен? — вкрадчивым, однако ничего хорошего не обещающим тоном поинтересовался старик.
— В том, что поисковый робот найдет нам нужную информацию. Похоже, Эверетт был абсолютно прав: реальности сливаются. Там, внизу, кое-что совершенно внезапно изменилось, и изменилось, скорее всего, в результате того провального эксперимента… то есть которым мы сочли провальным.
— А поконкретнее можно?
— Можно и поконкретнее: пилотируемый челнок будет готов через три часа, кто летит со мной? Будет интересно… потому что вот уже примерно час три четверти Исландии покрыты густым лесом…
Кирико Кири
Пожиратели миров
Глава 1
— Противник! Всем открыть огонь! ВСЕМ ОГОНЬ!!!
Это было первым, что я услышал, едва выпрыгнув из варпа.
Исход стал понятен ещё до того, как первый крейсер-охотник взорвался, только выскочив из варп-прыжка и поймав торпеду прямо в борт. Ещё минута, и более половины тяжёлых разведчиков отправилась следом за ним.
Это было начало конца.
Эфир заполнил нескончаемый поток приказов, криков и предупреждений тех, кому посчастливилось не сгинуть при первом же контакте. Бортовые турели в то же мгновение начали захлёбываться огнём, едва успевая ловить цели. Радар пищал, как сумасшедший.
— Мы потеряли Лорсан!
— Крыло истребителей несёт потери! Нужна поддержка огнём!
— Крейсер Флора, множественные противники по правому борту!
— Это крейсер-охотник Тариентер, мы несём урон, долго не продержимся!
Наша эскадра шла на штатное патрулирование системы Орсан, ожидая скучную прогулку, а ворвалась в самый эпицентр мясорубки и уже её не покинет.
Но я не думал об этом. Даже глядя на то, как громадный линкор только что взорвался, переломившись пополам перед нами, как вокруг мечутся крейсера, истребители и разведывательно-десантные корабли, стреляя из всего, что есть, внутри у меня была пустота и сосредоточенность.
Для нас, космодесантников, вестников воли Императора, такие бои были естественной вещью, как и сон. Отключается мозг, включаются отработанные рефлексы. Ты не думаешь — ты делаешь на автоматизме. А смерть… рано или поздно она настигает всех.
Внутри кабины всё мигало. Бесконечно пищали приборы, экраны покрывались предупреждениями о всевозможных повреждениях, которые множились с каждой секундой. Нас трясло так, что, если бы не ремни, выбросило из кресел.
Тяжёлый разведывательно-десантный корабль был манёвренной и крепкой машиной, созданной для десанта солдат под плотным огнём противника, но он был слишком мал, чтобы на что-то здесь повлиять.