"Фантастика 2024-195". Компиляция. Книги 1-33
Шрифт:
Я усмехнулся, глядя, как из-под доспехов по лезвию мечей потекла черная кровь и быстро превратилась в могучий поток. Судя по всему, ударом в шею Залмоксис попал в артерию и теперь кровь, выйдя себе выход наружу, била из тела великана неиссякаемым ключом.
Короче говоря, кое-кто в стане моих врагов, в том числе и лидеры партий, ахнули от удивления, а другие стояли с открытыми ртами, никак не ожидая такого поворота событий. Я мысленно зааплодировал своему бойцу, который к тому времени аккуратным быстрым движением выхватил мечи обратно и отступил на пару шагов, предусмотрительно ожидая, что такой гигантский кабан, как его противник, еще найдет в себе силы атаковать снова, несмотря
Но нет, несчастный исполин, даже если и хотел поразить Залмоксиса в последний момент, тем не менее, вряд ли смог бы это сделать. Вместе с кровью, ручьем хлынувшей на мост и дальше потекшей в канал, уходила и жизнь великана. Он тихонько зарычал и сделал пару шагов вперед, в то время, как Залмоксис опять предусмотрительно отступил назад, держа окровавленные клинки наготове.
Тогда гигант повалился было вперед, но поскольку он был чудовищно, нечеловечески силен, он сумел удержаться на ногах и прошел еще пару шагов, бессмысленно и безнадежно пытаясь достать дакийца. Но Залмоксис все также отступал, понимая, что время теперь играет за него и является союзником и ему надо подождать всего чуть-чуть, чтобы одержать победу.
Тогда гигант, больше не в силах сдерживать собственную слабость, сделал еще пару шагов и только в самом конце поскользнулся в луже собственной крови. Удержаться на ногах у него теперь не было никакой возможности и бедолага, все также бессильно рыча, а в конце уже и беспомощно хрипя, рухнул на мост лицом вперед, как брошенный с высоты мешок с мукой.
Хрупкое сооружение снова закачалось, только теперь уже не от топота гигантских ног бойца дяди Павла, а от веса его умирающего тела. Залмоксис по привычке арены отошел еще дальше, потому что бывали такие случаи, когда бойцы продолжали драться, даже лежа на песке и захлебываясь собственной кровью, но в данный момент эта предосторожность была излишней. Рыча, как остывающий мамонт, боец дяди Павла лежал лицом вниз и его руки и ноги конвульсивно дрожали, а черная кровь продолжала литься на мост.
Ее уже натекло немало и вся поверхность моста была заляпана кровью, словно здесь устроили бойню и закололи десяток быков во славу Юпитера или нашего христианского Бога. Да, жертва была принесена и это была жертва на священный алтарь войны.
Боец дяди Павла погиб с мечом в руках и в честном поединке и не его вина, что мой Залмоксис оказался быстрее, опытнее и расчетливее. Может быть, мой трюк с ослеплением тоже сыграл свою роль, но мы об этом уже никогда не узнаем.
— Это было великолепно, — с чувством, редко вырывающимся у него наружу, сказал Лакома. Он стоял с вытаращенными от удивления глазами. — Я же говорил, император, что Залмоксис победит, разве не так? Честно говоря, я и сам сильно сомневался в этом, но теперь вы видите, что я был прав?
— Да, это было великолепное зрелище, — согласился я и направился к дяде, но затем на минутку остановился. — Приготовьте мечи и будьте готовы к драке. Мы ведь, в сущности, просто одержали небольшую победу в одиночном поединке.
— Ну что, дядя, — сказал я насмешливо, подойдя к своему ошеломленному родичу. — Ты принимаешь поражение своего бойца и отдаешь мне свою армию? Или ты хочешь сказать, что твой боец победил моего беспомощного старика?
Глава 27
В этой главе император ведет пустопорожнюю великосветскую болтовню
Павел поглядел на меня и я тут же поразился тому, насколько в его взоре могут одновременно сочетаться два противоречивых чувства — ярость и необходимость соблюдать приличия.
— Ты слишком
молод, чтобы доверить тебе армию, — сказал дядя, глядя на меня исподлобья таким взглядом, что если бы глазами можно было зажигать предметы, я бы уже давно превратился в кучку пепла. — Молоко на губах не обсохло. Поэтому я просто уведу армию из города, а тебе позволю пока что и дальше распоряжаться во дворце, ведь тебе именно это и было нужно?Я на секунду задумался, ведь я оказался победителем и мог позволить себе это, краткий миг обдумывания ситуации, чтобы решить, как быть дальше. В шахматной игре, которую мы затеяли друг с другом, моя пешка Залмоксис внезапно оказалась ферзем и смогла съесть здоровенного слона дяди, а ему самому был поставлен шах, но пока что до мата еще было очень далеко.
За спиной дяди громадиной высилась поддержка от моего отца, который мог в любую минуту заключить перемирие с испанскими вестготами и стремительным броском вернуться в Равенну. Этот фактор надо было учитывать в первую очередь.
Затем, необходимо понимать, что армия дяди в любом случае оставалась сильнее моего неопытного и разношерстного воинства, а значит, он мог просто наплевать на приличия, забрать назад свое слово и несмотря на итоги поединка, просто-напросто двинуть своего ферзя вперед и быстро разгромить меня.
В любом случае, он оставался командиром над тысячной армией наемников и мог командовать ими так, как ему заблагорассудится. Победителей не судят, он и в самом деле мог просто силой одолеть меня и заставить всех забыть об этом несчастном дурацком поединке. Я видел в его глазах, что он так и собирался сделать, если я откажусь принять его условия, потому что отдавать армию в мои руки он явно не собирался.
Поэтому я улыбнулся ему самой широкой улыбкой, на которую был способен, для того, чтобы скрывать свои истинные намерения и чувства.
— Ну, конечно, дядя, я с радостью согласен на ваше предложение. Неужели вы думаете, что я всерьез хотел забрать вашу армию? На что она мне, ведь я даже собственными слугами не умею командовать, а уж прославленными свирепыми варварами моего отца я и подавно не смогу управлять, — сказал я и даже разомкнул широко свои объятия. — Давайте же обнимемся в знак того, что между нами преодолены все разногласия и противоречия! Ведь, в конце концов, разве мы не кровные родственники, дьявол нас разорви?!
Дядя с радостью принял предложенную ему игру. Он ведь тоже не хотел устраивать в городе вооруженный конфликт с собственным племянником, в результате которого все могло повернуться совершенно по-другому, чем планировали он и мой отец.
Кроме того, что падение очередного императора очень негативно отразилось бы на их репутации в глазах всех римлян, снова могли поднять голову внутренние враги и командиры различных наемнических формирований по всей Западной Римской империи, привыкшие то и дело провозглашать императором того или иного варвара. Мой дядя теперь ведь убедился, что в рядах моего войска находятся не только безумные неопытные юнцы, но и грозные воины вроде Залмоксиса.
Он конечно же, мог победить нас, но если бы мы окопались во дворце, при необходимости служившем неприступной цитаделью, то дело могло затянуться надолго, а дяде, повторяю, вовсе не улыбалось устраивать в Равенне затяжной конфликт с собственным племянником. Короче говоря, я видел, что теперь дядя, согласившись на то, что армия останется в его руках, просто отведет ее подальше от города, а сам останется здесь, намереваясь в случае чего вернуться стремительным прыжком и восстановить утерянное преимущество. Ничего-ничего, думай, что хочешь, у меня ведь уже имелись для тебя сюрпризы, которые я заготовил для тебя.