"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20
Шрифт:
Люлякин-Бабский остановился перед Емельяновым-младшим, положил руку на его плечо:
– Надо ехать в Легендоград. Василиса Продвинутая должна помочь. Ты же у нее правой рукой и заступником был. Съездишь? Заодно и Скипидарью бы увезти… Нельзя такую потерять, а я боюсь, что Тянитолкаев не сдюжит.
Вот так Егор – добрая душа – не пробыв в городе и дня, выдвинулся в Легендоград.
Вечерело. Рядом с каурой, на которой восседали дембель и Колобок, катилась крытая повозка. Внутри лежала ведунья, а подле нее сидел Шарапка. Молчаливый угрюмый кучер управлял двойкой лошадей.
Ехали быстро, ведь подхода орды Тандыр-хана ожидали со дня на
– Привет, масыги! – поприветствовал Колобок странников. – Надоело обтыривать тянитолкаевских лохов?
– Дули там яманные, костер клевый.
– Тпру! Говорите по-русски! – велел дембель.
– Это все те же офени, у них свой язык, – пояснил Хлеборобот и коротко расшифровал разговор.
«Масыгами» и «обзетильниками» коробейники-плуты называли себя. «Мас» – это «сам», прочитанный наоборот. А «обзетить» на их хитром языке означало «обдурить», «обмануть». Словечко «лох» Егор знал и так.
Фраза о «яманных дулях» переводилась как «Мужики простоватые, город хороший».
– Так бы и сказали, – надулся воронежец.
– Привычка, – улыбнулся один из коробейников, долговязый парень лет двадцати пяти в нелепом колпаке.
Остальные двое были с непокрытыми головами, но одежда на всех не отличалась разнообразием: короткие холщовые порты с рубахами в цветастых развеселых заплатах, лапти поверх серых онучей.
– Куда путь держите?
– В Легендоград, а может, и в Дверь. Не подвезете, люди добрые?
Почесав макушку, ефрейтор Емеля решился:
– Можем подбросить, только, чур, не это… не обзетить там.
– Грешно, поханя! Мы за добро злом не башляем! [12]
Дальше покатили с пассажирами. Колобок перебрался к ним в повозку, и понеслась беседа на кантюжном языке:
– Зеть-ка, стибуха полутемная [13] . А пащенок-то не еенный внук?
12
Поханя – хозяин, а слово «башлять», то есть платить, осталось в русском языке после офеней.
13
Смотри-ка, старуха полумертвая.
К счастью, дембель этой птичьей речи не слышал из-за топота лошадей, скрипа повозки и хлопанья матерчатых стен. Меж тем наступила ночь, луна немного посветила да и спряталась за облака.
Каравай выбрался к кучеру, окрикнул Емельянова-младшего:
– Егорий! Не ропа ли кимать?
– Чего?
– Спать не пора?
– Сейчас привал сделаем! – прокричал богатырь. – Только если еще раз ты мне что-нибудь не по-нашему тренькнешь, я тебя в мелкие бутерброды изрублю, понял?
– А что такое бутерброды? – заморгал Хлеборобот.
Рычанье было ему ответом.
Встали на поляне, неподалеку от дороги.
Непоседы-офени вызвались найти воксарей, больше известных как дрова, и вскоре в лагере бодро запылал костер.
За пару часов, которые Егор провел в обществе масыг до сна, он несколько раз ловил себя на мысли, что либо находится среди иностранцев, либо коротает время с уголовниками-рецидивистами, ботающими исключительно по фене. В
принципе ефрейтор уловил главное: многие словечки босяков-коробейников семнадцатого-девятнадцатого веков перешли в блатную музыку двадцатого.Вызнал Емельянов-младший и причину исхода щепетильников из Тянитолкаева. Не то чтобы юсов в костре было мало, а просто светила неслабая дермоха. Вольные обзетильники трущами быть не собирались. Позже Колобок перевел и этот пассаж: денег в городе было много, но близилась драка, и ходебщики в солдаты не стремились.
Короче, Егор устал от трескотни этой троицы сильнее, чем когда у него самого было расстройство речи.
Долговязый, который был явным лидером группы, тщательно избегал разговора с ефрейтором и даже не глядел в его сторону. Это настораживало. И Емеля вспомнил! Мозговский воришка-коробейник! Вот, значит, как мотает судьба мелких преступников.
– Слышь, длинный, – тихо окликнул его Емельянов, когда все стали расходиться на боковую. – Я тебя узнал. Чем ты промышляешь, мне неинтересно. Главное, чтобы с нами был честным, иначе – в дыню. Сечешь?
– Да. – И добавил себе под нос: – Не было бы счастья, да несчастье помогло. И как мы повстречались?
Утром лапотники почему-то не захотели ехать с обозом, сказав, что у них есть дела в ближайшей курехе, сиречь деревне.
– Небось ты погнал, – упрекнул парня Хлеборобот. – А с ними весело.
– Тебе разговорчики, а мне каждый раз кошелек проверяй, – буркнул дембель.
Двигались по короткой дороге, которую близнецы Емельяновы в свое время очистили от Соловья-разбойника, поэтому в Легендоград добрались засветло.
Егор ломанулся к старому знакомцу – Радогасту Федорину. Следователь обрадовался гостю, быстро понял его проблему, отвел к своему начальнику. Еруслан устроил встречу с княгиней Василисой Велемудровной по прозвищу Продвинутая.
– Рарожич предупреждал, что придется давать подмогу, – сказала княгиня, зевая – ведь дело шло к полуночи. – Вещий птах советовал не отказывать, хотя это и опасно. Сам знаешь, западные соседи из латунского ордена только и ждут, когда бы ударить по нашему княжеству. А я давно жду посла от Световара, так что завтра утром выступишь с нашей тьмой [14] в Тянитолкаев.
14
Десять тысяч воинов.
– Спасибо!
– Как там Иван, почему не он приехал? – спросила девушка.
Егор посмотрел на чернявую красавицу и в который раз по-доброму позавидовал брату – любит его Велемудровна-то!
– Он, княгиня, сейчас по Эрэфии скитается, ищет волшебные вещи всякие. Нам домой путь надо открывать.
– Да-да, знаю, – еле слышно проговорила она. – Вот и славно…
– Еще у меня есть просьба.
– Все, что угодно, для моего спасителя и славного героя.
Дембель даже зарумянился от такого обращения.
– Я привез больную старушку. Вещунью Скипидарью. Устроить бы…
– Разумеется! Мы здесь наслышаны о ее даре. Не волнуйся.
Спустя несколько часов Емельянов-младший повел легендоградских воинов на битву с мангало-тартарами. Шли ужасающе медленно, потому что на сей раз полдружины составили пехотинцы-лучники.
«Лишь бы не опоздать», – мысленно твердил Егор, то и дело натягивая вожжи своей каурки. Лошадь чувствовала спешку хозяина и проявляла не свойственную тяжеловозам прыть.