"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20
Шрифт:
– Это – дело деликатное, – сказал Холмс. – Документы находятся в кабинете Милвертона. Заперты в сейфе. А кабинет примыкает к спальне. Но у него, как у всех толстяков, не жалующихся на здоровье, прекрасный сон.
Любят иной раз журналисты о ком-нибудь сказать разухабистым штампом, мол, а наутро он проснулся знаменитостью. Вот Иван Емельянов действительно проснулся знаменитостью и героем, правда, произошло сие ближе к вечеру.
Умственная, или, если позволительно будет так выразиться, духовная борьба
Над ним колыхался легкий балдахин, сквозь него виднелась стена с восточным узором и резное распахнутое окно. В комнату проникал теплый ветер, пахло благовониями.
Рядом сидел на корточках темнокожий слуга. Иван зашевелился, и он сорвался с места, засеменил к выходу. Внесли чашу для умывания, соки и фрукты-ягоды. Старшой отметил, что теперь его переселили в апартаменты побольше и побогаче вчерашних.
Визирь пожаловал в спальню дембеля, когда тот вовсю лакомился сладкой хурмой и виноградным соком.
– Приветствую тебя, Задольский князь! – начал Хаким.
– Доброе утро.
– Воистину доброе, хотя близится закат. Мое сердце ликует, ибо сегодня ты будешь лицезреть мудрейшего Исмаил-шаха, да переживет он своих еще не родившихся врагов. Он желает лично благодарить величайшего лекаря, вернувшего ему сына.
«Тут мы ему перышко и закажем!» – мысленно порадовался парень и спросил сияющего визиря:
– Как Бара-Аббас?
– Хвала провидению, почти здоров! Слаб и вял, но улыбается. Всех узнает, с царственным батюшкой, мир ему, говорил и пролил живительную росу радости на иссохшее от горя отеческое сердце. Шах благодарил меня, покорного раба, за то, что я нашел верного кудесника. А благодарность тебе не знает никаких границ. Толпы врачей жаждут услышать твой секрет из первых уст. За минувший день ты стал подлинным героем Хусейнобада, поздравляю!
– Да, надо поступать в мединститут, – тихо прикололся Старшой.
– Что?
– Ну, как-то это все неожиданно.
– Привыкнешь. А пока не тушуйся и пожинай плоды трудов своих. Пойдем к шаху.
Как и следовало ожидать, по сравнению с чертогами персиянского владыки все виденные Иваном княжеские залы оказались сельскими сараями. Юмор ситуации заключался в том, что с персиянского «сарай» переводится как дворец.
Уловив эту ассоциацию, дембель совершил подлинное открытие: еще вчера он незаметно для себя легко перешел на новый язык, будто знал его с детства. «Вот бы такое умение да в наш мир», – подумал Емельянов-старший.
На высоком ложе возлежал Исмаил-шах. Чалма с огромным рубином, покрытый узорами халат, атласные штаны и туфли с загнутыми носами навевали воронежцу воспоминания о мультфильмах про Аладдина. Шах молодился, хотя и чувствовалось, что он стар. Издали – парня подпустили метров на двадцать – круглое смуглое лицо казалось гладким, в бородке и усах явно белела седина. Исмаил улыбался. Пальцы рук ходили волнами по упругим подушкам, отчего многочисленные перстни и кольца блестели, словно елочные украшения. Иван тайно усмехнулся: «Вроде взрослый мужик, а понавесил
на себя, как подросток, обокравший ювелирную лавку».Иван старался не делать резких движений, потому что приметил в боковых стенах специальные ниши, в которых стояли лучники. Вот так чихнешь ненароком, а они проявят сверхбдительность.
Сокровища, которые окружали парня, мало его интересовали, потому что у одного из окон он увидел золотую клетку, висевшую на серебряных цепях. Внутри сияла птица медного цвета. Она походила на павлина с высоким хохолком. Свечение перьев было приглушенным, совсем не чета яркому пылу, исходившему от вещего Рарожича. Главное, что цель путешествия находилась в считанных шагах.
– Мы посыпаем лепестки благодарности на твою светлую голову, чужестранец! – напыщенно произнес шах. – Ты вернул нам сына и вселил спокойствие в дом, где вершатся судьбы Персиянии. Твое имя прославляется на всех площадях страны. Верный Хаким рассказал нам о тебе, князь лесного края, и о колодце временной нужды, в который ты угодил. Проси чего хочешь!
Старшой помолчал, подбирая слова, ведь здесь им придавали особое значение не для передачи смысла, а с точки зрения красоты.
– Великий государь! Лучи счастья греют мое лицо, ведь я сумел помочь самому принцу Бара-Аббасу. Просьба моя будет скромной, и прошу не только за себя, но и за брата своего Егора да великого волшебника по имени Карачун. Подари мне одно-единственное перо жар-птицы.
С лица Исмаила мгновенно стерлось благодушное выражение. Пухлая верхняя губа задергалась, брови сползлись к переносице.
– Ты требуешь неисполнимого, князь без княжества. Я дарую тебе ларец. Это очень богатый подарок, сработанный древними рассеянами. Довольствуйся им и не помышляй о запретном. Тебя спасает твое утреннее деяние.
Шах отвернулся в знак того, что аудиенция окончена. Два чернокожих невольника поднесли к ногам дембеля резной деревянный ящик с крышкой. Ящик представлял собой модель дома, тонкая резьба покрывала ставни, конек и намеченные бревнышки потешной поделки. Сверху торчала ручка. Темно-желтое дерево явно обрабатывалось неким лаком.
Скептически посмотрев на дом-чемодан, Иван собрался спорить, но визирь, стоявший рядом с ним, прошептал:
– Не перечь, благодари и проваливай. Иначе передумает! И заклинаю тебя, дождись меня, не открывай ларец!
Сказав вялое «спасибо», парень взял подарок и ушел в свои покои.
– Ну, ящик так ящик, – хмуро рассудил он. – Дают – бери, бьют – беги.
Однако проблема пера жар-птицы не разрешилась. Осталась лишь слабая надежда, что благодарный Хаким аль-Муталиб принесет нужный предмет тайком от жадного повелителя Персиянии.
Вопреки ожиданиям, визирь вернулся в сумрачном расположении духа.
– Прости, князь, но тебе надлежит срочно покинуть Хусейнобад. Твоя непочтительность, но, пуще того, просьба оскорбили Исмаил-шаха, да будут его лета долгими, как течение речных вод. Он готов простить твою дерзость, если стража не отыщет тебя в городе завтра утром.
– Слушай, а какого черта вы так боитесь расстаться с одним маленьким пером? – вспылил Старшой.
– Ужель ты не знаешь, что жар-птица приносит счастье, а разве можно его делить на перья?