"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26
Шрифт:
— И декорации сами сошьем и сколотим, — с энтузиазмом закивала Находка. — Я шить могу! Только размеры надо, и материю…
— А сколотить — к нам обращайся, — выпятил грудь Панкрат.
— А я знаю, кто может кукол сделать, — удивил всех Иванушка. — Дед Голуб как-то упоминал, что в учении у последнего кукольных дел мастера два года провел! Я утром с ним поговорю!
— Вот и завертелась наша карусель, — довольно выдохнула Сенька и рывком поднялась на ноги. — А теперь можно и на боковую. Завтра нас ждут — не дождутся великие дела.
— Дождутся! — радостно заулыбались все и повалили к выходу.
Иванушка широко и со вкусом зевнул, зажмурился, дунул на свечку, и та, распространяя в моментально нахлынувшей
— Во сколько завтра встаем? — спросил он у жены.
— Во сколько добрые люди разбудят, — сонно пробурчала Серафима. — Это во-первых. А, во-вторых, почему завтра? Сейчас, наверное, уже не меньше двух. То есть, уже сегодня. Давно и бесповоротно.
Вздохнув, Иван признал правоту супруги по всем пунктам, включая и то, что люди добрые со своими делами, как правило, даже до семи часов ждать не желают, а поэтому им осталось на сон и прочий отдых, в лучшем случае, часов пять, и стал нащупывать во тьме спиной подушку.
— Спокойной ночи…
— С-спокойной… н-ночи…
— Тс-с-с!!!.
— Что?..
— Тихо, не возись, говорю… Мне кажется, или…
Благодушная мирная темнота за дворцовой оградой в один миг вдруг взорвалась истеричным ревом трубы и заполошным барабанным грохотом, которые было, наверное, слышно не только в Постоле, но и на заимке Сойкана.
И весь этот шум едва умудрялся заглушать звон стали о сталь.
— Враги!.. — Иван скатился с только что найденной подушки, прихватив с собой на пол простыню и одеяло, и походя завалив на лопатки прикроватную тумбочку вместе со всем ее содержимым и грузом.
— Чтоб им повылазило!.. Не могли напасть утром!.. — последовала за ним, но, главным образом, за одеялом, супруга.
— Где…
— …мои…
— …штаны…
— …свечка…
— …носки…
— …меч…
— …сапоги…
— …куртка…
Стук-стук-стук.
— Ваши высочества?.. Вы уже спите?..
— Он издевается? — прекратив на секунду поиски меча-свечки-штанов-сапог-курток и обращаясь голосом великомученика в гремящее раскатами музыки боя пространство, полюбопытствовала царевна.
— Это я, Карасич! Из караула на воротах! — нервно пристукивая в дверь при каждом ударном слоге, продолжал, оставаясь в неведении относительно происходящего в царских покоях, стражник.
— Что случилось, Карасич? — оставив попытки найти впотьмах хоть что-нибудь, из того, что было действительно необходимо сию секунду [329] , Иванушка предпринял новую авантюру — поиск двери.
329
На книги, статуэтки, пустые подсвечники, перья и кипу бумаги, вазы (к счастью, каменные), чернильницу (к несчастью, полную), шкатулки, тапочки, подушки и прочие равно незаменимые сейчас вещи он натыкался раз по пятнадцать.
Через несколько минут искомое открылось без участия Ивана, и большой факел осветил встревоженное лицо едва не подпрыгивающего от волнения караульного.
— Ваши высочества! — чуть не плача заголосил он в смятении, узрев перед собой насупленный лик полуодетого лукоморца. — Ваше высочество!.. Там такое… такое…
— От-ставить «такое»! — Серафима вынырнула из-за плеча полностью готовая ко всем ночным сражениям, какие только на свою вражью голову собирался предложить им предполагаемый противник. — Дол-ложить по существу! Кому там жить надоело?
Напугал вид воинственной Ивановой супруги Карасича или успокоил, но стражника словно подменили: он резко кивнул головой, щелкнул каблуками и, как-то ухитряясь перекрывать ни на минуту не прекращающийся уличный тарарам, четко отрапортовал:
— В темноте их там толком не видать, но по предварительным оценкам в отряде человек тридцать-сорок! Кроме того, с ними четыре барабанщика и три трубача!
— Кто бы мог подумать… — не удержалась от комментария царевна.
— Чего
им здесь надо? — воспользовавшись светом факела в дверном проеме, Иванушка экстренно отыскал и напялил большую часть предметов своего туалета [330] и поспешил присоединиться к жене.330
Результат напоминал мозаичную картинку, собранную с закрытыми глазами.
— И кто командир?
Стражник смешался, побледнел, мучительно сглотнул, словно у него была летальная форма ангины в последней стадии, потом медленно посерел под цвет обоев в коридоре и, наконец, сипло выдавил:
— Он говорит, что он — законный царь страны Костей. И пришел получить то, что принадлежит ему по праву.
Часть вторая
ДЕНЬ МЕДВЕДЯ
Шиву в мешке не утаишь.
Грузный розовощекий человек под метр девяносто ростом в неопрятном синем кафтане, с черными прямыми [331] волосами, едва касающимися плеч, и непроходимой челкой до бровей вошел в зал совещаний вслед за закаменевшим от избытка противоречивых чувств Иванушкой и сразу хищно оценил обстановку [332] .
За гостем разношерстною толпой ввалились пятеро незнакомцев из его свиты ростом и самоуверенностью пожиже, груженые книгами и толстыми папками, разрывающимися под натиском пропахшего пылью и временем содержимого.
331
Если расчесать.
332
Стол белого дерева — одна штука, пять золотых, двенадцать стульев из дворца — сто двадцать серебром, гобелен «Пастух», гобелен «Пастушка» — по золотому с половиною, книжные шкафы — в подвал.
Шествие замыкали Серафима, Кондрат, Макар, Спиридон и Находка.
Свидетели эпохального события быстро и молча расселись по стульям как птички по веткам, и у блестящего в золотистом свете трех амулетов белым лаком стола остались стоять лукоморская парочка и черноволосый пришелец.
— Я понимаю, ваши высочества, что на слово в наши дни верит только… ха-ха… дурак, извините за выражение, — снисходительно похохатывая, зарокотал он, высыпая на белоснежную полированную поверхность ворох потемневших свитков из пузатого замшевого мешка подмышкой. — Поэтому, чтобы так сказать… ха-ха… соблюсти формальности… и сделать широкий жест доброй… так сказать… ха-ха… воли… разрешите продемонстрировать в вашем лице всему городу и стране… ха-ха… правомерность моих претензий на престол Страны Костей как единственного и законного наследника почившего в бозе, так сказать… пятьдесят лет назад Нафтанаила Третьего… так сказать… Злосчастного… ха-ха…
Иван и Серафима переглянулись с непроницаемыми лицами, снова оборотили взоры на полуночного гостя, с минуты на минуту грозящего превратиться в хозяина, и медленно кивнули.
Впрочем, гороподобный барон Жермон — именно так представился нетерпеливый претендент на костейскую корону — и не ждал их одобрения.
Победоносно напевая себе под нос нечто бравурное и не в тон, он жестом заправского полководца или архивного работника раскатал по столешнице принесенные документы различной степени свежести и сохранности и сноровисто придавил закудрявившиеся края подручными средствами. Убедившись мельком, что внимание аудитории приковано ни к чему иному, как к его превосходительной персоне, барон с видом лауреата всемирной премии на презентации своих трудов принялся тыкать толстым пальцем в бумаги и пергаменты, безжалостно и при любом раскладе обрекающие его на царствие.