"Фантастика 2024-83". Компиляция. Книги 1-16
Шрифт:
Пес, будто поняв сказанное, свирепо залаял.
– Медок, фу! – прикрикнул на него Капон и помахал свободной рукой: – Нет-нет, я и не думал его на вас натравливать, зачем? Наш друг верно сказал: мы вам зла не желаем.
– А чего вы мне желаете? – прищурился старик.
– Мы желаем только, чтобы вы рассказали нам, что делается в городе и чтобы дали нам чего-нибудь перекусить. Если можно, конечно.
– И попить еще, – добавил Васюта.
– Ага! – усмехнулся дед. – Дай водицы испить, а то так жрать хочется, что аж переночевать негде.
– Примерно так и есть на самом деле, –
– И опустите, пожалуйста, пушку, – попросил Васюта. – Мы ведь теперь безоружные. А то у вас палец дрогнет случайно, и вы кого-нибудь убьете.
– Чего бы ему дрожать-то? – проворчал старик, но «Канду» все-таки опустил. – Ты сам-то из пистолета стрелял когда-нибудь?
– Не приходилось.
– А ежели стрелял бы, то знал, что спусковой крючок чтобы нажать – какое-никакое усилие приложить нужно. Я еще не особо древний, чтобы у меня так пальцы сами по себе дергались.
Казалось бы, мелочь, но оттого, что хозяин дома такой говорливый, на душе у Лома стало еще легче. Реальный отморозок так бы разглагольствовать не стал – в лучшем случае коротко и конкретно послал бы их подальше, а скорее всего просто-напросто пристрелил бы без лишних разговоров.
– Так вы нас впустите? – спросил Капон. – А то мы как-то не по-людски беседуем.
Старик, погладив лысину – а он был лысым, как колено, – скрипуче проговорил:
– Прежде чем в дом пускать и по-людски беседовать, я должен знать, что вы вообще за люди. А я пока вижу только, что вы нездешние, и это уже подозрительно в наших-то краях.
Взломщик оценил наблюдательность мужчины и лишний раз убедился, что врать такому будет только себе во вред. Поэтому поспешил сказать, пока Зан или Васюта не ляпнули чего-нибудь лишнего:
– Да, мы не отсюда. Мы из Романова-на-Мурмане и из Лапландии. Слышали, что у вас тут интересные вещи творятся, вот и решили размяться.
– Так Романов с Лапландией в другой стороне так-то, – снова прищурился дед. – Да и как бы вы оттуда сюда дотопали?
– А мы не всю дорогу топали. Сколько смогли – на поезде проехали. А потом да, пешком. Только ближе к городу, недалеко от фабрики, нас чуть в туман не затянуло, розовый такой, а потом из него что-то вроде больших капель повылазило, вот нам и пришлось от них удирать – аж на сопку залезли. Потому сейчас с нее и идем.
– От «мозгоедов» удрали? – вроде бы искренне удивился старик. – О как! Мало у кого получается, если воды с собой нет.
– У нас была, – быстро вставил Лом, хоть и не понял, при чем тут вода. Зато догадался, что «мозгоеды» – это и есть розовые «капли».
– Ладно, ступайте в избу, – мотнул лысиной мужчина, – интересно стало ваши байки послушать. Только без резких движений, стреляю я метко. Собаку в дровянике привяжите, залает – услышим. И «Никеля» свои пока не трожьте, я сам подберу.
В доме у пожилого хозяина тоже царили чистота и порядок. Правда, и вещей тут было не особо много – из мебели лишь стол, деревянная лавка вдоль него и полки возле печи – с немногочисленной посудой и банками-мешочками. Имелась, собственно, и сама русская печь – вполне
себе классическая, аккуратно побеленная, с притулившимися возле прикрытого железной заслонкой окна шестка ухватами, садником, кочергой и веником. На низкой полке возле печи стояли чугунки, горшки и кринки. Лому сразу вспомнилась из детства такая же печь у бабушки в Лапландии.Дверь в еще одну комнату была закрыта, вполне возможно, там хозяин держал и пресловутый пулемет, но не спрашивать же напрямую. Не выпустил по ним очередь из окна – уже хорошо.
Сам же хозяин, вошедший в избу следом за гостями, указал им на лавку:
– Там садитесь. Сейчас чаю налью, самовар не остыл еще, а на ужин будет вам пареная репа, курицу ради вас резать не стану, их у меня всего три да Петька-петух.
– А картошка хотя бы есть? – сглотнул Васюта.
– Картошку тоже не дам, мало ее в тот год уродилось, а молодой еще не наросло.
Чай был травяным – смесь кипрея и брусничных листьев, – но на удивление вкусным, да и к пареной репе Лом с детства привык. А вот Капон с Васютой, вкушая этот популярный издревле русский продукт, поначалу морщились, кривили носы от непривычного запаха, но ничего, голод взял свое, съели в итоге все предложенное подчистую.
Только вот с Заном вышла накладка, едва не обернувшаяся провалом шитой белыми нитками легенды.
– А ты, богатырь, чего не ешь? – обратил хозяин внимание на то, что один из чужаков не прикоснулся ни к чаю, ни к репе. – Вон ты какой здоровенный, я думал, ты вмиг все сметешь да еще попросишь.
– Мне не надо, – брякнул кибер.
– Как это не надо? – вздернул дед седые брови. – Святым духом, что ли, питаешься?
– Он сыт, – поспешно вставил взломщик. – Он зайца съел. Вот прямо сейчас, когда с сопки спускались, подстрелил и слопал. Целиком.
– Что, и с вами не поделился?
– Он его сырым схарчил, костер мы разводить побоялись, чтобы не привлекать внимания. Ну а мы сырое мясо не едим.
– А сам он это сказать не может? – подозрительно прищурился старик. – Что-то он у вас вообще какой-то странный.
– Трудное детство, – вновь поспешил ответить за кибера Лом. – Рос без родителей, голодал, беспризорничал. Он даже читать не умеет, ну и говорить не очень любит.
– На голодающего он не шибко похож. Как два меня в плечах-то.
– У него кость широкая, – вставил слово и Капон. – И это он ведь в детстве голодал, а стал взрослым – отъелся. Ну и накачался. Он у нас железо тягать любит.
– Я не люблю железо! – возмутился было Зан, но Лом так пнул его ногой под лавкой, что кибер тут же исправился: – Я его только есть не люблю, а так это вполне хороший металл.
– Ладно, – мотнул старик лысиной. – Не мое это дело, кто из вас чего любит. Лучше давайте-ка теперь подробно расскажите, что вы в Мончетундровске забыли. То, что вы ради интереса размяться решили, – это вы кому другому рассказывайте. Мой отец в былые годы в полиции служил, я много от него в детстве чего по службе наслышался, да и сам, повзрослев, тут пытался хоть какой-то порядок установить. Так что вешать мне лапшу на уши не советую.
– Давайте для начала познакомимся, – сказал Васюта. – А то мы в самом деле как на допросе.