"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22
Шрифт:
– Что тебе не нравится в моей поездке? – спросил Корвин.
– Зачем разыгрывать из себя идиота, Марк? На Петре живет в изгнании Фабий, тот, что собирался убить тебя и твою сестру. Да и молодого Друза был не прочь прикончить. По одной этой причине я бы не ездил на эту планету.
– Власти не в силах меня защитить?
– На Петру уже пять лет не летает никто из патрициев. То есть летают, но посещают только столицу – Сердце Петры, официальное представительство, жмут руки местным властям и возвращаются назад. Петрийцы очень не любят, когда кто-нибудь вмешивается в их дела.
– Даже Лаций? – Марк произнес это с вызовом.
–
Оставь все, как есть. Дела Петры тебя не касаются.
– Патриция касается все на свете.
– Не делай глупостей! – взорвался Главк. – Тебе надоело жить? Или ты хочешь найти ее?
– Кого? – Марк почувствовал, что у него холодеет в груди. – Ты имеешь в виду Верджи? Да? Она на Петре? Да? Почему?
Но Главк не желал отвечать.
– Почему ты отправил ее на Петру? Кто позволил?!
– Ее приговорили к ссылке, – последовал наконец ответ. – Она нарушила с десяток законов. По поддельному идентификатору въехала на Острова Блаженных, использовала чужие документы, отказалась сотрудничать со следствием по важному вопросу.
– Она спасла мне жизнь!
– Поэтому наказания практически и не было. Ей разрешено жить в любом секторе Петры.
– Это ссылка. Изгнание!
– Ты не знаешь главного. Она из семьи колесничих. Ее отец – полковник в отставке. А братья…
– Мне плевать! – перебил Корвин. – Под каким именем она живет на Петре?
– У нее есть только номер. И она мне его не сообщила, – отрезал Главк.
– Ага! И это есть благодарность Лация за предотвращенную войну! – ехидно заметил Корвин.
– Считай это программой защиты свидетелей.
– Ты о чем?
– Колесничие нашли ее и пытались убить. У нее был выбор: либо умереть, либо жить на Петре. Она выбрала Петру.
– И ты называешь это выбором? – Корвин отвернулся и посмотрел в окно.
За квадратом псевдостекла сияло голубое небо.
“Справа над стеной светлое утреннее небо, огромное, глубокое, настоящее… – вспомнил он записку Бена Орлова. – Так стоял я у окна и смотрел. И не мог насмотреться. Я подумал: умру – приду сюда. Не знаю, как, но приду. Буду стоять у окна и смотреть. В одиночестве, в тишине. Ничего не желая. Буду видеть этот двор, цветы в горшках, освещенный утренними лучами золотой купол. Я побывал в раю. Теперь мне не страшно”.
На Петре нет настоящего неба. Только фальшивые голубые купола.
Друз приложил ладонь к считывающему устройству, дверь открылась. На цыпочках Друз вошел в атрий. Остановился. Прислушался. Тишина. Значит, андроиды уже отключились, а Лери, скорее всего, легла спать. Друз отправился в одну из маленьких боковых комнат, запихал сумку в шкаф и принялся стаскивать с себя одежду. Весь забрызганный черными, зелеными и бурыми пятнами, комбинезон был к тому же разорван на спине, один рукав был отрезан. Зажмурив глаза и закусив губу, Друз высвободил правую руку из обрывков комбинезона. От кисти до локтя рука была почти сплошь залита герметиком.
– Ах, черт! – Друз спохватился, вытащил сумку из шкафа, отыскал на дне аптечку и, достав сразу два пластыря с анальгетиком, налепил их на плечо.
После этого присел на кровать и прикрыл глаза. Он дышал часто и тяжело, ожидая, когда лекарство,
наконец, подействует. После потянул носом воздух и удостоверился, что воняет от него мерзко – потом, кровью и больницей. Тогда он отыскал на полке в шкафу дезодорант, облился им, не жалея парфюмерии, нырнул в просторный синий халат, сунул ноги в домашние тапочки и, выбравшись в таком виде из комнатки, неспешно направился в спальню для гостей. Он рассчитывал принять там душ и кое-как привести себя в порядок, чтобы Лери не заметила его изувеченной руки. Но и сама спальня, и ванная рядом были уже изуродованы начавшимся ремонтом: здесь планировалось устроить детскую для будущего ребенка. Друз с тоской поглядел на перекрытые краны и содранное с пола покрытие. Ничего не оставалось, как отправиться в их общую спальню.Время близилось к полуночи, Лери спала. Она лежала на спине очень ровно, сложив руки на заметно выступавшем животе. На лице ее, немного расплывшемся к последнему месяцу беременности, читались умиротворение и покой.
Друз постоял минуту, переводя дыхание и опираясь на спинку кровати, потом шагнул в сторону ванной.
– Лу, это ты? – Лери приоткрыла глаза и улыбнулась. – Ты задержался.
– Немного. Но теперь я проведу несколько дней с тобой. У меня маленький отпуск, дорогая.
– В холодильнике поднос с ужином. Все готово, надо немного разогреть. – Она смотрела на него из-под полуприкрытых ресниц. – Чудный халат, правда?
– Да, конечно. Не вставай.
– Тогда активируй андроида.
– Ни к чему, дорогая. Я в ванную. Немного поплещусь. А потом все сам разогрею. Не беспокойся.
По-прежнему на цыпочках Друз прошел в ванную. Включил воду, щедро плеснул шампунь прямо в струю, так что пузыри пены разлетелись во все стороны; среди многочисленных режимов купания выбрал самую простую программу и опустился в воду. Изувеченную руку положил на бортик ванной. Вытянулся, закрыл глаза. Анальгетик уже начал действовать. Как хорошо! Друз не чувствовал больше боли. А ведь он мог сегодня вообще не вернуться домой. И все потому, что идиот-помощник вместо того, чтобы выключить гравигенератор, перевел систему на максимальный режим.
– Я принесла тебе ужин. Разогрела и принесла, – сообщила Лери, открывая дверь в ванную.
Она была в свободной ночной тунике, доходившей до колен, хотя и этот наряд уже не мог скрыть выпиравший живот.
– Я сейчас оденусь, – Друз дернулся и запоздало потянулся за халатом.
– Перестань! Как будто я не видела тебя голым, Лу! – засмеялась Лери и поставила на полочку рядом с ванной поднос. – И насчет твоей руки я уже знаю. Мне сообщили про аварию. Мог бы не прятаться и поставить на руку регенерационную камеру.
– Не хотел тебя расстраивать, – признался Друз, оставив бесполезную возню с халатом.
– Завтра побывай в больнице и сделай все, как надо. Идет?
– Что ты мне принесла? – попытался уйти от неприятного разговора Друз.
– Пирог с грибами, жареную свинину, горячий шоколад.
– Решила вдохнуть в меня силы? Но ты как будто и не испугалась за меня?
– Лу, дорогой, я привыкла, что каждый раз ты попадаешь в аварию и получаешь какую-нибудь рану. Я совсем уже не та дурочка, что, узнав о твоем ранении на борту “Лаокоона”, кинулась в больницу – навещать героя. А у тебя в то время была всего лишь пара царапин, заклеенных герметиком. – Она отломила кусочек пирога и положила мужу в рот.